Автор
Вниз изогнутыми линиями — это описание начала книги "Осколки тебя". Жесткие контуры переносятся в холодную, отстраненную атмосферу, где все ускоряется и становится неверояtable. Постепенно фигура на улице исчезает, оставляя лишь тень, но это тот же человек, что и раньше — друг и враг для Лены. Сегодня мир изменился: она вспомнила все. Книга описывает дuality чувств и действий главных героев, переплетающихся в сложной истории любви и ненависти....
Когда уверенность вновь сменяет растерянность, решается на веский аргумент:
— Послушай, а разве тебе не нужно на тренировку? Ты же капитан?
— Тебя это не касается.
Еще как нужно. Разберусь, и пусть катится куда хочет!
Холт тянет с ответом и вдруг выдает:
— Тогда и тебя, Райт, не касается человек, которого ты ненавидишь!
На этот раз в ее голосе слышен вызов и обида, а вот взгляд упирается в мою грудь. Она поздно поняла, что подошла слишком близко — отступить будет трусостью, а уступить мне — ей не позволяет гордость.
Однако во мне нет нежности, когда я беру ее за подбородок и поворачиваю к себе щекой. Когда убираю от лица ее волосы, сразу же отдернув пальцы."
"— Если я — твоя проблема, Холт, то что вот это? Я не помню за собой подобного.
Не знаю, что мне подсказывает, но я догадываюсь еще раз вернуть к лицу девчонки ладонь и вытереть большим пальцем кожу. Сейчас я вижу лучше — это определенно след от удара, скорее всего от сильной пощечины, потому что пятна проступают на линии скулы — там, где близко кость.
— Кто тебя ударил? Что произошло? Я хочу знать!
Если можно побледнеть от стыда, то именно это с Трескунком и происходит. Она снимает с себя мою руку и отступает. Когда набирается смелости поднять лицо, то смотрит мне в глаза уже без страха.
— А я хочу… Хочу, чтобы ты больше никогда меня не касался! То, что сделал ты — было хуже! Мне было больно! А это — ерунда.
Мой рот сжимается, а желваки натягиваются от раздражения.
— Я никогда не сомневался, Холт, что ты — глупая девчонка! Такая же, как все! Еще когда ты забиралась на дуб в красной куртке и сидела там, как белка, думая, что тебя никто не видит. Или танцевала в своей комнате, забыв закрыть шторы. Может, Алекс этого и не замечал — он часто витал в облаках и не всегда видел очевидное, но не я. Так что лучше ответь, пока я спрашиваю! Потому что с этим, — я показываю кивком на ее щеку, — тебе не под силу разобраться.
Она вновь умудряется искренне удивиться:
— Но какое тебе дело, Райт? Я не понимаю.
Ответить на это сложно. Легче отделаться полуправдой, которая устроит меня самого:
— До тебя — никакого! Но я кое-что задолжал своему брату. Считай, что ты — наши с ним счеты.
Она молчит, и я настаиваю:
— Холт, ты не уйдешь отсюда, пока я не узнаю правду.
