В глубинах лесов под названием "Морана" ждут тех, чьи души не сумели найти мир в новой жизни. Особенная Тень – это секретное притяжение богини зимы и смерти Мораны для призывных девиц. Они помогают тем, кому не удаётся покинуть пределы существования. Став частью этой тени, каждый узнает, что даже в мире смерти есть возможность найти новое начало, как после суровой зимы ждёт весны....
Никаких ран, крови или синяков. Я переворачиваю его, чтобы увидеть три тонкие полосы на шее, словно три раскалённые нити вырвали из его кожи, оставляя ровные следы. Я видел, как Агата проверяла нити жизни, судя по всему, так выглядят раны, если их вырвать.
Они оба были безоружны против убийц, иначе Агата бы не пошла на такое с живым человеком.
Я стараюсь отстранённо осмотреть место трагедии, замечая осколки разбитой вазы, кровь от удара на столбе, человека на спине с пробитой головой. Но каждый раз сознание возвращается к образу Северина в крови, который хватает меня за одежду, шепчет имя Агаты, с мольбой и страхом в глазах.
Кристиан ведёт меня по коридору дальше, рассказывая, как нашёл Агату. Показывает места, где кровь обильно впиталась в ковёр, а потом следы пальцев и ладоней на стенах. И мне не нужно слушать его рассказ, видя кровавые разводы. Я уже знаю, как она боялась, из последних сил цепляясь за всё, до чего могла дотянуться.
– Я почти уверен, что они не пытались её убить, – хмурится дядя.
– Тогда что?
– Они планировали увезти Агату, я нашёл её перед самой конюшней.
– Даниил… – имя вырывается у меня не громче шёпота с выдохом, но Кристиан всё равно кивает.
– Он решил сделать два дела сразу: убить Северина и забрать Агату. И откуда-то он знал, что сегодня во дворце будет мало охраны.
Кристиан показывает мне место на первом этаже, где нашёл Агату. Я вновь нахожу труп с вырванными нитями. Ни на одном я не вижу опознавательных знаков солдат Аракена.
– Скажи страже, чтобы здесь прибрались, – холодно говорю я, вытаскивая кинжал у наёмника. Осматриваю лезвие, пытаясь понять, сделали ли это оружие в королевской кузнице.
Кристиан мнётся, задумавшись о чём-то. Я вижу, как у него ходят желваки, – его привычка, когда он не может на что-то решиться. Это ещё больше привлекает моё внимание. При всей его сдержанности, на деле из дяди отвратительный хранитель секретов.
– В чём дело? – внимательно смотрю на него, опуская руку с кинжалом.
– Проклятье… – Кристиан понимает, что вновь выдал себя и морщится, пытаясь скрыть нерешительность во взгляде.
– Говори.
– Отпусти её.
– Опять ты за своё. Я сказал, позже.
– Что между вами?
Я сжимаю челюсть, отказываясь говорить.
