– Пусть каждый из вас подумает, какой вопрос задать, а я пока соберу травы, и мой помощник Кнур сварит для вас укрепляющий и восстанавливающий силы отвар.
– Кнур?! – удивилась я. Ведь так зовут мелкого и пронырливого грызуна в Степи. Имя очень подходило мальчишке, но кто же так мог назвать своего ребенка?
– Нур, дитя. Ты плохо расслышала, – поправил меня йоуун. – Поторопитесь с вопросами, я скоро пойду молиться в степь, мне нужны уединение и покой.
– Может, вам дать нашу лошадь? – предложила я. Куда же он пойдет на одной ноге, тяжело.
– Или мы можем разбить лагерь дальше, не нарушая вашего уединения.
– Благодарю, дитя. Твоя доброта не уступает красоте. Лошади будет достаточно, – не стал отказываться йоуун. – Вы мои гости. Располагайтесь и отдыхайте.
Произнеся это, он скрылся в своем шатре.
Я же озаботилась тем, какую лошадь выделить йоууну. Наши аквиллы норовисты и плохо воспринимают нового седока. Проверять на прочность наездника в их натуре.
Не хотелось этого делать, но в конце концов это и в его интересах… Я обратилась к наследнику Игенборга:
– Скажите, могли бы вы выделить лошадь йоууну? С аквиллом пожилому человеку не справиться.
– Может, об этом стоило спросить меня прежде, чем обещать ее вашему йоууну? – все еще задумчиво глядя тому вслед, ответил он.
– Чем вы недовольны? Я думала, что получить ответы в наших общих интересах.
– Почему вы ему доверяете? Какой-то подозрительный старик назвался йоууном, и вы тут же готовы ему отдать все самое дорогое и заглядываете в рот, ловя каждое слово.
Я с трудом сдержала резкие слова, не желая ссориться. Хотя могла бы многое рассказать о детях Степи, где почитают йоуунов не меньше, чем игенборгцы своего Великого Предка. Ясарат знал бы об этом, если бы потрудился чуть больше изучить наши традиции. Он так трясется за свои, требуя от всех их чтить и соблюдать, а почтения к традициям других народов что-то незаметно.
Но должны же у принца быть хоть какие-то основания так себя вести? Я поверила словам мальчика безоговорочно. Кто еще решится жить без поддержки племени, где почитают старость, и уйти отшельником в Степь, надеясь лишь на ее милость?
– Ясарат, что не так? Почему вы говорите с таким предубеждением?
Он хмуро посмотрел на меня и ответил:
– На его руке я заметил татуировку преступного синдиката «Саламандра».
В свое время отец предпринял все усилия, чтобы искоренить эту заразу в Игенборге.
– Я ничего не слышала о них.
– Это было давно, еще когда только встретились мои родители.
