Автор
В мрачном доме над уютной деревней разворачивается тайна о недавнем погребении родственника. Илана Монранси случайно запуталась в несчастливой истории, а голоса за стенами начинают будить подозрения. Героиня оказывается центром скандала и тайного обмена драгоценных камней.
Хотела привести их с собой на обед, но ей прямо дали понять, что здесь это не принято, свои порядки будет устанавливать дома или когда станет императрицей.
Мне, конечно, нравится у женщины наличие характера и боевой нрав, но в Амалин этого уж чересчур много. К тому же я категорически против собачьей шерсти в постели и считаю, что место охотничьих псов на псарне.
Нет, многое упустили в воспитании принцессы Ширнота. Заняться самому этим? Такую гордячку будет приятно обуздать. Ее вспыльчивый нрав обещает горячую любовницу… Но я ищу себе жену и императрицу, а Амалин до этого статуса совсем не дотягивает.
Вон ту же Илану отец с детства тренировал, она прекрасно владеет оружием, стреляет из лука, но остается леди до кончиков ногтей. Вместо того чтобы носиться по лесу охотясь, следит за счетными книгами и делами во владениях. Не удивлюсь, если она и вышивать умеет.
– Леди Илана, можно вопрос? – обратился к ней, решив немедленно утолить свое любопытство.
– Слушаю вас, ваше величество.
– Вы умеете вышивать?
В зеленых глазах читалось неподдельное изумление.
– Конечно! – как само собой разумеющееся произнесла она.
– Наверное, и рисуете?
– Признаться, посредственно. Хотя неплохо удаются натюрморты акварелью. Я однажды взялась писать портрет отца, но то ли у меня не хватило мастерства, то ли у отца терпения позировать… В итоге работа так и не была закончена, а он взял с меня обещание, чтобы я его никому не показывала.
– Интересно. И где же он теперь?
– В сейфе. Я сдержала обещание, и его больше никто не видел. А мне служит напоминанием, чтобы не бралась за дело, которое не по плечу. Нужно все, за что берешься, делать хорошо или нанимать людей, которые сделают это лучше тебя.
И добавила:
– Портреты отца кисти Робетьена украшают главный холл, его кабинет и семейную галерею.
– К Робетьену же запись на год вперед, и он сам выбирает кого писать! – удивился я.
– Мне это известно. Но я связалась с ним и уговорила заехать к нам по пути к своему клиенту, пообещав презентовать редкое масло арзанского ореха для красок. Купила у одного хозяина постоялого двора. Не знаю, какими путями оно к нему попало, но ценности его он не знал, натирал им барную стойку. Робетьен был настолько любезен, что согласился. Он у нас задержался на все лето, понравились наши места. Знаете, он даже высоко оценил мои работы! Я подарила ему несколько на память в обмен на портреты отца его руки.
