Автор
В мрачном доме над уютной деревней разворачивается тайна о недавнем погребении родственника. Илана Монранси случайно запуталась в несчастливой истории, а голоса за стенами начинают будить подозрения. Героиня оказывается центром скандала и тайного обмена драгоценных камней....
Император!!!
Стоп, а что он спросил у меня только что? «Выйдешь за меня?!»
Я?! Это же невозможно! А от моего предательского «Да» вспыхнули щеки. Он ведь это несерьезно?
Я потрясенно, немного испуганно и в то же время пытливо старалась найти ответ в его глазах. А его величество с серьезным видом наблюдал за моей реакцией, явно подмечая все стадии моего отрезвления и больше не делая попытки свести с ума своими прикосновениями.
– Зачем? – спросила, не удержавшись.
– Хотел вам показать, насколько опасными могут быть поцелуи.
«Нас видели?!» – ужаснулась я, бросая испуганные взгляды по сторонам, но беседка была окружена белой непроницаемой мглою, сверкающей и переливающейся от света фонарей.
– Больше никаких поцелуев с другими, Илана. Вы поняли меня?
– Да, – только и осталось пристыженно ответить.
Руки соскользнули с его плеч, и я отступила, чувствуя растущую пустоту в груди. Очень обидно, что самый невероятный в моей жизни, потрясающий до глубины души поцелуй носил чисто воспитательный характер.
– Я поняла вас, ваше величество.
Очень тяжело говорить, когда еще чувствуешь вкус его губ. Но меня с детства учили держать лицо и не показывать свои эмоции. Поэтому я вскинула голову, поднимая подбородок и распрямляя плечи, заставляя себя прямо и спокойно посмотреть ему в лицо и со всем уважением спросить:
– Теперь я могу идти, ваше императорское величество? Или вы еще что-то желаете мне показать?
Последний вопрос сорвался с губ сам собой.
И почему люди считают взгляд императора замораживающим? Меня он физически обжигает. Его величество молчал, напряженно глядя на меня, а я вся внутри плавилась, но ни отвести глаза, ни сдвинуться с места не могла.
– Иди, – выдохнул он после бесконечной паузы. – Иначе еще слово – и отшлепаю паршивку!
И почему от этих слов перед глазами явственно вспыхнула картина, как его рука накрывает мою ягодицу? Но не ударяет, нет – сжимает настолько крепко, что становится горячо. Жар опаляет так, что в реальности мое лицо залил румянец.
Отгораживающая нас ото всех стена белой мглы опала, и я на негнущихся ногах ушла, больше не проронив ни слова.
