Автор
В Риналлии, где восемь братьев и сестер разделяют одну маму, каждое слово взаимных претензий становится частью бесконечного спора. Непосредственный голос матери заполняет каждый угол дома, заставляя детей скрываться или вступать в ставки на громкость звуков. Вместе с этим уникальным даром Риналлии приходит осознание собственного таланта - я, как и моя мама, способна заглушить любые голоса....
По каждому пункту будет особое условие, – с неким предвкушением произнес он, и меня бросило в жар от того, с каким подтекстом это прозвучало.
– Я еще не дала согласия! Столько перемен… С чего вы взяли, что я выйду за вас замуж?
– Ты уже моя жена и моя женщина, сердце мое. И ты останешься рядом со мной, потому что любишь.
– С чего вы взяли? – не желала сдаваться я из чистого упрямства.
Улыбка Зейда стала непередаваемой. Он качнулся ко мне, заставив Рорка недовольно взлететь, и прошептал практически в губы:
– Твои духи, Риналлия, присланные мне, были твоим признанием.
Хотела сказать, что я все свои духи с любовью создаю, но язык не повернулся. Глядя в его сияющие глаза, не смогла солгать. Ведь для меня его аромат был действительно особенным.
Пауза затягивалась, и чем дольше я молчала, тем светлее становилось лицо Зейда.
– Сердце мое, не нужно искать причины, почему мы не можем быть вместе. Я устраню все, что нас разделяет.
Даже спорить не собиралась после всего, что он сделал.
– Я все же не понимаю, что с Хаялой? Вы отселили ее, но фактически она же так и остается вашей женой.
– Нет. В моей жизни теперь есть место только для одной женщины – для тебя. Хаяла имеет право остаться во дворце, как моя бывшая жена, и сохраняет за собой все привилегии. Она мать моих детей, но при желании еще может выйти замуж и устроить личную жизнь.
– Замира?
– Умерла. Через месяц после того, как ее заточили в храме. Покончила с собой, не выдержав изоляции. – При упоминании имени второй жены голос Зейда похолодел. – Ее тихо похоронили в склепе храма. Детям и общественности ничего не сообщалось. Эта змея недостойна, чтобы о ней скорбели.
Жаль? Нет. В этом я с Зейдом была солидарна. Женщина, обрекающая на смерть близких людей и детей, недостойна жалости."
"– Не хочу больше о ней. – Вопреки показному безразличию, все же было видно, что данное предательство оставило шрамы в душе акифа.
