Автор
В Риналлии, где восемь братьев и сестер разделяют одну маму, каждое слово взаимных претензий становится частью бесконечного спора. Непосредственный голос матери заполняет каждый угол дома, заставляя детей скрываться или вступать в ставки на громкость звуков. Вместе с этим уникальным даром Риналлии приходит осознание собственного таланта - я, как и моя мама, способна заглушить любые голоса....
Сама я отправилась в путь в личном экипаже, со своими телохранителями, благо путь от Аластэйра до Оста – приграничного города, откуда торговый путь выходил из эльфийских земель, – сейчас был практически безопасным. После заключения договора с Игенборгом все тракты усилили охраной и освещением. К тому же появилось много придорожных трактиров, где можно было и переночевать. Чем я и воспользовалась, пока не добралась до нужного места."
"Караван ждал меня в трактире «Пьяный нарр». Судя по тому, как странно выглядели постройки, возводил их и впрямь кто-то не слишком трезвый.
К «Пьяному нарру» я приехала в сумерках, уставшая и в экипаже, у которого начало потрескивать одно из колес. Да и весь экипаж выглядел весьма запыленным и измученным, как и его хозяйка. А все потому, что я старалась добраться до места встречи как можно скорее. Останавливалась, только чтобы дать отдых лошадям и немного подремать.
Судя по лицам телохранителей, они не ожидали такой прыти. Давненько я не устраивала им подобных скачек. Но неизвестно, что хуже: день провести в седле или трястись в дорожном экипаже. У меня, например, болели все мышцы. Стараясь не кряхтеть от ломоты во всем теле, выбралась из кареты.
– Таргир, узнай, есть ли здесь кто, чтобы посмотрел колесо. Еще один день с таким скрипом я не выдержу, – попросила охранника.
– Слушаюсь, леди.
Немного размяв ноги, я окинула взглядом двор, увидев под навесами знакомые груженые повозки и охранников, которым кивнула.
Нет, сам помощник присоединился бы к каравану позже, уже на выезде, а вот я в свое свободное время хотела побродить по ярмарке.
«Что б этому Минаэлю пусто было!» – выругалась про себя, вспоминая навязанного кавалера. Обиднее всего, что ему удалось добиться моей симпатии. И так трогательно заботился обо мне в офисе, убеждал, что все будет хорошо, сочувствовал. Это же еще уметь надо так правдоподобно притворяться.
