Автор
В Риналлии, где восемь братьев и сестер разделяют одну маму, каждое слово взаимных претензий становится частью бесконечного спора. Непосредственный голос матери заполняет каждый угол дома, заставляя детей скрываться или вступать в ставки на громкость звуков. Вместе с этим уникальным даром Риналлии приходит осознание собственного таланта - я, как и моя мама, способна заглушить любые голоса....
Но вести торговлю ей не стоит, так как это означает контакт с посторонними мужчинами. Однако женщинам не возбраняется заниматься другими вещами. Например, женщина по имени Дианта, с которой вы собираетесь увидеться. Она рисует эскизы платьев для жен и гарема акифа. К ней мечтают попасть многие высокородные женщины Игенборга.
Вот как. По сути, подруга Арджаны тоже торгует, но только своим талантом.
– Дальше, – продолжал невозмутимо Сирил. – Прямого запрета торговли для женщин в законах нет. По сути же им чинят всяческие препятствия.
– Вот же… – прошипела я.
– Понимаю, – кивнул Сирил, – в Асдоре мужчины и женщины всех рас равны в правах. Но вы сами знаете, леди Риналлия, что так далеко не везде и не всегда. Потому могу сразу сказать: получить разрешение на торговлю будет крайне сложно. И лучше, если леди Дианта вам поможет.
– А что с хорошей новостью? – угрюмо спросила я.
– Получить разрешение возможно. Но для этого надо настолько поразить акифа, чтобы он забыл о том, что вы – женщина и эльфийка.
– Чем ему моя раса не угодила? – изумилась я.
Насколько помню, разговоры о том, что наш Владыка и акиф собираются встретиться, шли уже несколько месяцев.
– Говорят, что эльфам стало практически невозможно пробиться на рынок Игенборга с тех пор, как акиф заключил договор с Асдором. Знаете, я тут вспомнил, что дипломатом выступал ваш брат, и…
– Наррово племя! – выдохнула я.
Иррилия я любила, как только возможно любить младшего брата. Но сейчас мне хотелось его немного придушить. Самую чуточку, ага. Что случилось в Игенборге с ним и Арджаной? Что они решили от меня утаить?"
"Мучить себя размышлениями я не любила. Этим сполна позанималась, пока страдала по Рейну. Так что молча достала кристалл связи и набрала Иррилия. Сирил замер изваянием, только глаза чуть отливали желтым в солнечных отблесках.
Иррилий ответила сразу.
– Рин? – Он гляну на мое озверевшее лицо и заметно сглотнул. – Ты в Игенборге?
– О да-а-а, – протянула я, – в Игенборге, нарры его дери трижды да через левое колено. А скажи мне, Ирр, скажи мне, великий дипломат, почему акиф так не хочет заключать торговые договоры с эльфами? Насчет женщин я уже поняла, что у него отношение к ним примерно как к столику для писем.
– Он не против договоров с эльфами, – как-то вяло произнес Иррилий.
