Автор
В Риналлии, где восемь братьев и сестер разделяют одну маму, каждое слово взаимных претензий становится частью бесконечного спора. Непосредственный голос матери заполняет каждый угол дома, заставляя детей скрываться или вступать в ставки на громкость звуков. Вместе с этим уникальным даром Риналлии приходит осознание собственного таланта - я, как и моя мама, способна заглушить любые голоса....
Впрочем, я на третьем месяце беременности, так что ничего удивительного.
Я прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. А в душе кольнула зависть. Дианта выглядела худенькой и совсем не похожей на беременную.
– Еще было бы неплохо заявить о себе через жен акифа, – вернулась к прерванной теме Дианта. – Я часто бываю во дворце, у меня хорошие отношения с первой супругой акифа, и я замолвлю за тебя слово.
– Спасибо! А я как раз привезла подарки. Ты сможешь передать им?
– Хороший ход! – похвалила Дианта.
И мы позвали служанку, чтобы принесла мою сумку из паланкина.
– Опиши старшую супругу акифа, – попросила я.
– Ну, она управляет всем гаремом. Волевая, хороший организатор, внимательная к мелочам. Справедливая, но умеет быть жесткой. В то же время ей не чуждо сострадание. Умеет выслушать человека, помочь, если надо.
– М-м-м… Кажется, я знаю, что ей подарить!
Порывшись в сумке, достала флакон «Туанси», что в переводе с древнеэльфийского означает «Стремительное движение». Подходит сильным, решительным женщинам. Я знаю, что даже императрица ими пользуется.
– Духи торговой марки «Шансси»?! – потрясенно воскликнула Дианта, узнав наш фирменный знак на флаконе.
– Ты знаешь нас?
– Да, Тильда пользовалась, но у нее были «Астанье». Она их очень бережно расходовала.
– Я взяла и «Астанье».
Порывшись, протянула нужный флакон.
– О, Тильда за них душу продаст, – рассмеялась Дианта и уважительно посмотрела на меня. – Поверить не могу, что сижу рядом с их создательницей.
– А вторая супруга акифа какая? – смущенно перевела я тему.
– Она духами не пользуется. Считает их излишеством. В последние годы придерживается аскетизма во всем, даже на праздники нарядные одежды надевает лишь по приказу акифа. Тот вынужден ей каждый раз драгоценности дарить, свои она распродала, а деньги пожертвовала в храм.
"– Наверное, ей по сердцу благотворительность, – тактично прокомментировала я, не зная, что сказать. На мой взгляд, все это было чересчур.
– Не знаю, не знаю. Мне кажется, она больше упивается тем, какая она хорошая. Ходит вечно с постным лицом. Если кто-то смеется, смотрит так, что смех застревает в горле. Уж лучше бы была как раньше. Говорят, она и привлекла акифа тем, что, вопреки сдержанной первой жене, жила эмоциями.
