Автор
Арджана шагнула на территорию казарм и мгновенно оказалась в центре внимания: все дружно кричали "Птичка вернулась!" Ее не любят клички, но тут никто не спрашивал ее мнение. Эмоции скрывать нельзя, особенно страх — он вот-вот вырвется наружу. Она резко свернула поводья в улыбку Красавчику и поставила его на место. Уважаю старика за смелость, хотя сражаться ей не нужно.
И как-то тоскливо оглядывала окрестности. Даже цвет волос словно потускнел, как и салатового цвета юбка. Неужели до сих пор надеется, что император передумает?
Не стоит надеяться, подумалось с ожесточением. Увы, но порой те, кого так искренне ждем, наносят самый болезненный удар."
"Никто не заберет Тильду. Если она думала своим поступком заставить императора приревновать, то проиграла. Я видел много фавориток, но императрица всегда выходила победительницей. Потому что выше любви у правящих всегда чувство долга.
— Ты сам в свои слова веришь? — спросил у Адаранта.
Тот скривился, точно укусил незрелую сливу. Даже губами пошевелил, но не сплюнул, а произнес:
— Уже и не знаю, во что верить. Меняем путь?
— После совещания.
Не удержался и взглядом отыскал Арджану. Она стояла на дальнем конце лагеря и о чем-то расспрашивала двоих из своего взвода. Высокая, статная, черные волосы переливаются на солнце, заплетенные в косу. До сих пор помню ощущение гладкого шелка между пальцами. Я заплетал сестру, у нее чуть вьющиеся волосы, другие.
А у Дэрин не знаю, ведь к ним я так никогда и не прикасался.
И снова тупой нож воткнулся в сердце и пару раз провернулся.
Я знал, что многие орчанки перед боем вплетали в волосы лезвия. Интересно, Арджана так делает? При должном умении это становится весьма опасным оружием.
В душе корил себя за несдержанность. Не стоило так реагировать на ее слова о дель Аби. Уж кто-кто, а Арджана точно не виновата в том, что Дэрин предпочла высшего демона.
«Предпочла ли», — снова мелькнула мысль.
Ревность — мерзкая вещь, теперь я узнал это на собственной шкуре. Ничего забавного в ней нет. Она, как кислота, способна разъесть изнутри, внушить мерзкие мысли. Вот и я, поддавшись слабости, обидел ту, которая точно не заслужила.
И как теперь просить прощения? Ведь понимал, что не прав. Поддался эмоциям и набросился с поцелуями, потом попросил забыть, а затем и вовсе назвал влюбленной дурочкой.
Я не привык избегать ответственности за собственные ошибки и решительно направился к капралу.
Она до последнего не смотрела в мою сторону. Лишь когда замер напротив нее, нехотя повернула голову, наградив ничего не значащим взглядом. В темных глазах не отразилось даже любопытства, лишь безразличие.
— Арджана…
Я назвал ее по имени и осознал, что уж лучше бы предпочел официальную форму обращения, вон как солдаты навострили уши. Понимая, что нас могут услышать, постарался говорить обобщенно.
— Хочу извиниться за свои резкие слова, сказанные днем.
