Как еще с нас за воду не взяли!
А дальше шли дикие, необжитые земли. Даже не верилось, что за горной грядой лежит Игенборг с его богатствами и красотами. Кстати, чем ближе мы подъезжали к нему, тем невыносимей становился характер Тильды. Дианта ни на что не жаловалась, но, кажется, танцовщица опять взялась за старое.
Правда, девушка поделилась, что родственница уговаривает не бросать ее и злится из-за того, что не удается вырвать обещание. Ненадолго же хватило Тильды! Утомленная дорогой, она выходила из шатра одна из последних, и к этому моменту Дианта должна была прогреть у костра ее одежду и обувь, чтобы та надевала вещи теплыми, да еще сразу после пробуждения чашечку укрепляющего отвара в постели стала пить, ополовинив запасы целителя на одну себя. Мотивировала это тем, что ей ни в коем случае нельзя заболеть, она же ценный подарок акифу. Травы нужно было заваривать крутым кипятком и пить горячим. Я сама была свидетельницей, как Дианта два раза бегала чайник кипятить, так как к пробуждению Тильды он успевал остыть.
В общем, у меня сердце кровью обливалось, но Дианта не жаловалась и говорила, что все в порядке. Приходилось лишь скрипеть зубами, наблюдая, как она потакает капризам родственницы. Но мое терпение оказалось не безграничным и лопнуло однажды утром.
Дианта еще с вечера кружилась вокруг танцовщицы как заведенная и утром бегала, толком неодетая, из шатра на холод, а к моменту, когда сворачивали лагерь, расчихалась, и из носа потекло. Тильда подняла крик, мол, пусть она на козлах с возницей едет, чтобы ее не заразила. Такое отношение меня взбесило. Я подошла к Дианте и потрогала ее лоб. Горячий, чего и следовало ожидать. Тут уж я отвела ее к целителю и потребовала от Адаранта, чтобы выделили место в повозке для раненых, которая сейчас пустовала. По-хорошему, девушке отлежаться надо было.
Поняв, что во время пути некому будет прислуживать, Тильда пошла на попятную, «щедро» разрешив Дианте ехать с ней в экипаже. Я же стала настаивать, что Дианта больна и ей нужен покой.
Что тут началось! Тильда закатила истерику, вопя, что вышивка на новом платье еще не готова и нечего отлеживаться. И вообще, ей необходимо поразить акифа с первого взгляда. На крики пришел Тиуссон. Не терпящий женских истерик Адарант был раздражен, что его отвлекают на такие мелочи, и уже готов был согласиться на все, лишь бы танцовщица замолчала, но тут уже я напомнила, что он обещал позаботиться о Дианте, помочь вернуться в целости и сохранности. А о какой заботе речь, если заставлять работать больного человека?
Начальство наградило меня тяжелым взглядом, намекая заткнуться.