Автор
В больнице шумит медленный ритм жизни — скрип каталок и нерешительные шаги врачей. Медленно приходишь в себя после тяжелого ранения. В глазах светятся сомнение и страх, но ты настаиваешь: «Первая» — так быстро прошёл мимо вопроса о группе крови.
Похоже, «Особые полномочия на любовь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Белое платье полностью промокло и почти прозрачно. И мой взгляд скользит по её бёдрам, талии… плечам. Кожа покрыта мурашками. Мне очень жаль, что они не от моих ласк, а от холода.
На лестнице обгоняю, открываю ей дверь. Мы заходим в квартиру как чужие люди, шарахаясь в разные стороны при малейшем соприкосновении. Болезненный трип нарастает, снося башню. И словно ничего хорошего между нами никогда не было! А что было?
Преодолевая её такую плотную сейчас личную зону, я ловлю взгляд Эвы.
Она снимает моё колечко, протягивает на ладони, опуская глаза.
— Зачем ты тогда пришла?! — срывает меня.
От моей агрессивной подачи вжимается в стену и, дрожа, съезжает вниз.
— Отпусти Яру, пожалуйста… Там… Там должна была быть я, а не они с Ваней. Меня и забирай.
— Классно придумала! — рычу я, сжимая кольцо.
— Иван сказал, что ты хороший человек.
— Да-а-а? — выходит очень ядовито. — Но недостаточно хороший для тебя, так?
— Отпусти Яру, — закрывает лицо руками. — Я всё сделаю, что скажешь.
Опять меня в насильника превращаешь?? Зачем?!
Меня взрывает! И я в секундном порыве, в бессильной болезненной ярости вколачиваю кулак в стену. Практически ненавидя её за то, как она беспомощно и безысходно сидит с закрытыми глазами у моих ног.
Присаживаюсь перед ней.
— А что я попрошу?! Что я могу у ТЕБЯ попросить?? Я попросил у тебя руку… А больше мне ничего не надо. Да и этого теперь тоже не надо!
— Прости меня, пожалуйста…
— За что именно, Эва? За ложь? За лицемерие? За то, как кинула меня перед семьёй? За то, что окрестила насильником? — рявкаю я.
Открывает глаза.
— Я никогда такого не говорила, — кусает губы, отрицательно качая головой.
— Значит, очень выразительно молчала, когда сестра тебя спрашивала об этом! Изнасиловал я тебя?!
— Нет!
— Да!!! — рявкаю я. — Потому что ты — лицемерная дура!
— Прости меня, пожалуйста.
— Ещё десять раз это скажи! Как будто это что-то меняет!
Встаю, в бешенстве ища глазами — что бы разнести. Дыхание рвётся… Судорожно дышу глубже, слыша, как тихо она рыдает за спиной.
— Что ты делаешь?… — заикаясь.
— Насилую, блять! — рвётся платье под пальцами. — Что ж ещё?!
Закутываю её в плед.
— Прости меня, пожалуйста… — пытается погладить пальцами моё лицо.
Оскаливаясь, уворачиваюсь.
