Автор
В больнице шумит медленный ритм жизни — скрип каталок и нерешительные шаги врачей. Медленно приходишь в себя после тяжелого ранения. В глазах светятся сомнение и страх, но ты настаиваешь: «Первая» — так быстро прошёл мимо вопроса о группе крови.
Похоже, «Особые полномочия на любовь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Хотел.
Разложить тебя на этом столе…
— Да. Вызови мне капитана Зольникова.
— Мм… Так двое их — капитанов Зольниковых: Иван и Андрей.
— Да. И то верно.
Какая осведомленность в вопросах моей семьи!
— Ивана.
Кидаю на стол папку фотографий с подозреваемыми и обвиняемыми по актуальному делу.
— Садись, открывай, смотри…
Плавно присаживается на стул, проведя рукой по бедрам так, словно садится в пышной юбке. Хм… И, не поднимая больше глаз, листает фотографии. Внимательно наблюдаю за ней. Долистывает до Мамедова.
— Ну?
— Что — ну? — поднимает подозрительный взгляд.
— Кто из них Мамедов?
— Откуда мне знать? — смотрит на меня скептически.
— Что, тебе приемная мать сестры даже фотографий свадебных не показала?
— Пьяная она была. Я же говорила.
Будильник пиликает ровно девять. Опоздал, твою мать! Надеюсь, генерал с похмелья тоже вовремя не появится.
— Короче, вызывай Ивана, пусть жует глицин и медитирует над фотками.
— Ладно… — на автомате заправляет прядь за ухо и тут же немного нервно выправляет ее.
«Ладно» немного режет мне слух, я привык к «Будет сделано», «Есть, товарищ полковник», «Сделаем, Виктор Алексеевич»…
И даже не встала!
Изящно закидывает ногу на ногу. Мой взгляд сверлит ее колени. «Ладно»… — передразниваю ее про себя, закатывая глаза.
На самом деле раздражаюсь и злюсь я совсем по другому поводу. Нравится она мне.
Пристально смотрю ей в глаза. Не сводя взгляда с моего лица, теперь она как радар ловит меня. Лицо тревожно подрагивает. Неуверенное касание пальцами горла, нервное покашливание…
Прокручиваю первую нашу встречу, вторую, третью… И мне кажется, что даже выговор у нее немного другой.
Не могут погодки иметь одно лицо! Невозможно! Однако меня опять накрывает паранойя. Слишком уж она разная бывает. Перевожу глаза на ее прядь.
Ее спина тут же выпрямляется, она немного отстраняется.
— Ты извини мне, Диляра, мои служебные заскоки, но я одну параноидальную версию проверю. Можно?…
Моя кисть зависает в миллиметрах от этой пряди. Дыхание ее замирает… Застывает, как струна. Не дожидаясь разрешения, отвожу волосы за ухо…
Глава 14
Секретарь Виктора Алексеевича
ИванВыключаю воду в душевой, беру свежее полотенце, пахнущее травами.
