Автор
В больнице шумит медленный ритм жизни — скрип каталок и нерешительные шаги врачей. Медленно приходишь в себя после тяжелого ранения. В глазах светятся сомнение и страх, но ты настаиваешь: «Первая» — так быстро прошёл мимо вопроса о группе крови.
Похоже, «Особые полномочия на любовь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ровненько… Подбородки вздернуты, берцы начищены.
Работы мне, что ли, мало? Некому альфачей проверить?
Это все ревность, сука. Мои окна выходят на стоянку, а курить я люблю в окно… И прекрасно видел, как Иван вернул Диляру и усадил к себе в машину. Какого, блять? Мы же обо всем договорились. Но сказал — нет ничего. Какой смысл ему врать, если есть?
И все же работать совершенно невозможно, все время представляю их вместе. И тестостерон заливает глаза! Букв не вижу, с составом заговариваюсь, теряя мысль. Беда…
Короче, нехрен здоровому быку прохлаждаться, пора и дальше хорошо оплачиваемый долг родине отдавать.
Мать с Варварой, правда, опять ворчать будут… Но не их это женское дело.
Несколько опоздавших бойцов подбегают в конец строя, поправляя по пути только что натянутую форму. Последний — Иван.
Не торопясь дохожу до них. Ванька вообще в штатском! Балбес!
Останавливаюсь возле него. Встречаемся взглядами. Вся его довольная морда мерцает блеском, отсвечивая на солнце.
— Почему в штатском, боец? — зло рычу я.
— Так экстренно с «гражданки» сняли, товарищ полковник!
— С какой конкретно гражданки, боец?
По толпе тихий ржач.
Рядом стоящий боец пинает его незаметно по кроссовку.
Показательно оставляю свисающими из кармана.
— Белье гражданке вернуть не забудь, — снижаю голос.
— Это трофей… — прыскает он смехом.
— Отставить! Выговор за внешний вид.
— Есть…
— Майор…
— Слушаю, товарищ полковник, — подходит старший.
"— С понедельника всех «в ружье», в антитеррористические рейды, капитаны — сменами сутки через сутки. Сегодня марш-бросок в полном обмундировании и стрельбы.
— Десять километров?
По толпе недовольный и возмущенный шумок.
— Пять! — в последний момент уменьшаю я дистанцию.
Хромает еще все-таки засранец. Рано ему десятку. Но в полном обмундировании побегает — может, убавится прыти чужих женщин окучивать.
— Всем — вольно.
