Автор
В больнице шумит медленный ритм жизни — скрип каталок и нерешительные шаги врачей. Медленно приходишь в себя после тяжелого ранения. В глазах светятся сомнение и страх, но ты настаиваешь: «Первая» — так быстро прошёл мимо вопроса о группе крови.
Похоже, «Особые полномочия на любовь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И она такая белоснежно-молоденькая, нежная и ранимая на моём фоне… Мы встречаемся в отражении взглядами. Её пальчики взлетают, задумчиво касаясь моей щетины на щеке. Меня топит эмоциями…
— Нежная моя девочка… — шепчу ей на ушко, не отводя глаз.
Её ресницы порхают… и губы опять вздрагивают в попытке что-то сказать. Но… ни звука.
Закрыв глаза, целую её в шею, ощущая, как сжимается и вцепляется мне в предплечья от остроты ощущений. Пойманный стон превращён в тихий вздох.
А я хочу её настоящих стонов! И, скользя зубами, чуть впиваюсь в шею.
Беда…
И мне почему-то страшно стягивать по этим замершим плечам платье. Но обратно уже ничего не открутить. Как зашли мы в эту точку развития событий, так теперь уже и будет. Можно только затирать чем-то другим.
Поглаживая пальцами плечи, стягиваю платье на талию, оголяя грудь. Машинально прикрывает, обнимая себя рукой.
"— Я сам тебя прикрою, а от меня не надо ничего прятать. И я не только про тело сейчас. Поняла меня?
Кивает.
— Что ж ты онемела совсем? — меня срывает на какие-то жёсткие, сворачивающие внутренности ощущения. — Как будто я насиловал тебя вчера. И в плену держу.
Испуганно отрицательно качает головой.
— Хоть слово скажи! — убираю от неё руки.
— У меня сгорит сейчас всё… — опускает взгляд.
Протягиваю ей длинную футболку. Быстро натягивает, бросает платье поверх стула и сбегает.
Что, не ожидал, полковник, таких спецэффектов? И забыл уже, что девушки — они бывают ранимые?
Ну что же теперь делать?… Отпустить я не готов. Да и сама не уйдёт. Потому что не просто так же приехала.
Переодеваюсь и иду к ней.
Накрывает на стол. Цветы в вазе…
— Я вазу взяла… можно?
— Ну а зачем она ещё нужна здесь?
— И… ужин приготовила.
— Спасибо.
Между нами звенит… Невидимое бронебойное стекло словно становится толще. И теперь и мне сложно говорить с ней.
Нет, так не будет! Так — это невыносимо. Так нельзя.
— Иди сюда.
Растерянно ставит чашку.
Ни хрена я не умею с женщинами правильно разговаривать! Хоть на спецкурс по переговорам с террористками иди!
Сжимаю в замок наши руки, поднимаю и, глядя ей в глаза, целую её пахнущие розмарином пальчики.
