Пока что расчет на заимствованное вдохновение не оправдывался, хотя по временам ему казалось, что уже вот-вот, на подходе, остался маленький шажок — и он снова будет в состоянии рожать текст.
— Заболтали вас? — раздался за спиной женский голос.
Он отвернулся от окна, за которым был заснеженный парк и дворник с широкой лопатой, которой тот счищал снег с дорожек. В отличие от городских коллег, скрежетом своих жестяных лопат способных свести с ума, этот действовал почти неслышно.
Перед ним стояла бывшая несколько лет назад сверхпопулярной писательница, и до сих пор многие ее книги бойко продавались на уличных лотках. Они были знакомы шапочно и до этого времени обменялись от силы двумя десятками слов.
— По правде говоря, да, — сказал он. — О чем говорят, зачем говорят… — он пожал плечами.
— Да, вообще-то, все понятно. Люди пытаются занять свое место под солнцем.
Сказала несколько пренебрежительно. Потому, наверное, что сама она это место уже заняла; во время пика своей популярности и плодовитости она заработала себе не только имя, но и на кусок хлеба с толстым слоем масла. Что она здесь делала, было не очень ясно. Может быть, тоже пребывала в поисках вдохновения? Что-то он давно не встречал на прилавках ее новинок.
— Вообще-то, вы правы, — согласился Пашков. Едва завязавшийся разговор затухал на глазах, проблема была исчерпана.
— А хорошо здесь, — сказала она, делая шаг к окну.
Сейчас, глядя на ее профиль, нельзя сказать, что, сильно украшенный массивной оправой, он вспомнил ее настоящую фамилию — Улейкина. Вполне удобоваримая в повседневной жизни, она мало подходила для ярких обложек и потому была заменена на более благозвучный псевдоним, под которым стоявшую рядом с ним женщину знала половина страны.
— Да, — согласился он. — Тихо. Спокойно.
— Сегодня семинар заканчивается, — сообщила она. — Все разъедутся, и станет вообще тихо. Я хочу остаться здесь на несколько дней.
— Пописать? — уточнил Пашков.
— Да нет, наверное. Просто отдохнуть. Собственно, и ехала-то сюда только для этого. А у вас нет желания?
— Пожалуй… — почти против воли согласился он, едва успев подумать: а уж не кадрит ли она его? — Это было бы неплохо.
— Знаете, я хочу вас пригласить к себе. Я привезла с собой «Черные глаза». Давайте разопьем, а? Как-то грустно становится, когда думаешь, что за все это время так и не удалось ее выпить. Как будто старая дева какая-то. Вас не смущает мое предложение?
— Нет. С какой стати это должно меня смущать?
— Ну, знаете. Таких статей может быть много. Пересуды, шепотки за спиной, звонок доброжелателя жене.
— В этом случае у меня всегда есть оправдание. Во-первых, сейчас белый день и я ни от кого не скрываюсь.