Он, конечно, его найдет. Зубами вырвет, но узнает, где схоронены лавэшки. Да только когда это произойдет? Вечером? Завтра? Через неделю? Или через год? Нет, столько ждать он был не намерен, тем более что он до такой степени откладывал, что за это время чемодан можно на край света утащить, не то что в нору зарыть!
Ладно, уговаривал он сам себя. Спешить не будем. Спешка, как он твердо знал, нужна только при ловле блох. Но и сопли жевать тоже не дело. Пускай он согласился с тем хмырем, который говорит, что акцию надо проводить, когда на улице будет побольше народа. Но он хочет быть уверенным, что за это время никто не унесет ЕГО деньги. Он просто будет издалека смотреть за Матвеем-Живчиков, за его подъездом. Мысль о том, что тот может именно сейчас скрыться с деньгами, просто не давала Мамаю покоя, изводила его, причиняя почти физическую боль. И ведь ни вчера, ни позавчера такой мысли не было. А именно сегодня!
Мамай верил в парапсихологию, телепатию, телекинез и прочие штучки, о которых время от времени говорили по телевизору. И не только по телевизору. Он сам знал такие случаи. Например, одна деваха ему рассказывала, как один раз ей всю ночь снилась ее мать со свечкой в руке, а на следующий день получила телеграмму что та как раз этой ночью и померла. Или один пацан говорил, которого в прошлом году убили под Можайском, как во время отсидки у него прямо руки чесались написать письмо своему корешку. Но как только возьмет бумагу — ни слова не может написать. Просто ни слова! И так три месяца. А потом отпустило. Только скоро ему передали, что корешок его как раз в это время корчился от рака и через три месяца помер. Ну а сколько других случаев бывает! Короче говоря, Мамай верил, что тоже может улавливать что-то такое, сверхъестественное, чего в школе не проходят, но про что все слышали. А тут знак верный, чего сомневаться.
Он и не стал больше мучиться. Позвонил пацанам и в сопровождении одной машины с боевиками поехал к дому Матвея. Контролирующие его и его людей сотрудники из группы наружного наблюдения сначала не поняли, куда он двинулся, потому что Мамай решил не светиться на широких улицах, где он будет заметен, как муха на стекле, и поехал вкруговую. Тревожный сигнал к руководителю операции поступил только минут через десять после того, как Мамай вышел из подъезда и сел в машину. Впоследствии один из оперативников говорил, что он подумал, будто Мамай проголодался и поехал в кабак перекусить. Или же по бабам. Для всего остального время было явно неподходящим.
К счастью, Мамай перехитрил сам себя.