— Детям, детям. Все детям, — последовал безрадостный комментарий. — А у меня даже чай заканчивается.
— Ты что, на чифирь перешел?
— Ну за кого ты меня принимаешь, а? Я урка тебе, что ли, чифири гонять? Я и водку-то уже через силу пью. Надоело, что ли? Не пойму. Раньше в кайф шло, а теперь каждый раз себя кляну. Слушай, может, я уже алкаш, как думаешь?
— Да наверняка, — насмешливо ответил Пашков.
— Ну, я же тебя серьезно спрашиваю, а ты мне хиханьки строишь. Я чего, думаешь, без балды, а? Мне оно надо с таким клеймом в могилу ложиться?
— Типун тебе на язык! Я еще поживу маленько.
— Ну тогда у меня к тебе просьба. Я к тебе днями заброшу одну вещь. Ты положи ее куда-нибудь подальше. Чтобы никто ничего.
— Прокладки от жены прячешь?
— Святое дело. Сделаю. Нет вопросов.
Когда было нужно, Микитский умел быть сдержанным и немногословным. Проработав много лет в милиции, он знал, что можно говорить и о чем положено спрашивать, а что лучше принять как данность, хотя его язык немало ему навредил в свое время.
Они подошли к вольеру, около которого остановился «уаз». Черных готовил поводок, стоя около задней дверцы машины. Исподлобья посмотрев на напарника, он сказал:
— Ты с ней поосторожней. Ника собачка серьезная. В последнее время ей сильно досталось. Злая она стала.
— Ничего, как-нибудь поладим. У нас тут ничего компания. Все менты в отставке. А чего она так-то? Женихов не было?
— Били ее, — коротко прокомментировал Черных и добавил: — Вы бы отошли пока от греха.
Пересадка из одной клетки в другую произошла без особых проблем. Похоже, что в руках этого здоровяка все собаки становились шелковыми. Чувствуют, наверное, доброту. Да и он тоже не мальчик в этом деле — таких волков обхаживать приходилось, что жуть берет.
Когда Ника принялась обнюхивать свое новое жилище, он сказал, кольцами сматывая поводок и вешая его на крючок из толстой проволоки, закрепленный на металлической сетке вольера:
— Ты пока гулять ее не выпускай. Пусть пообживется денька два. И мясца ей побольше надо.
— И товарищеский ужин при свечах! Да я ей такого кавалера здесь найду — неделю будет ссаться от радости. Симпатичная дамочка. Хоть сам к ней в кадры набивайся.
«Дамочка» обнюхала дальний угол своего нового и, скорее всего, последнего жилья, замерла на секунду и почти без разбега бросилась на железную сетку, за которой стояли люди. Микитский отшатнулся. Клыки почти в палец длиной были всего в полуметре от его лица.
— Мяса-то много привезли? — спросил он, справившись со страхом.
— На пару дней хватит, — ответил Черных. — Надо бы еще парочку мест сделать. В юго-западном в конце месяца отбраковка будет.
— Сделаю… Ты когда приедешь?
— Завтра к вечеру. На все выходные. Ты давно собачек не выпускал?
— Давай еще, — почти умоляюще попросил он.