Особый талант — читать онлайн бесплатно полностью

Каждое первое число… Не так, я понял. Все понял. Ты в какое время просыпаешься?

— В девять? Десять? Счастливый человек. Вот в десять часов каждое первое число к тебе в дверь позвонит человек и принесет тебе конверт. И все! Я решил! А теперь давай за Ваську. Пусть земля ему будет пухом.

Закусив водку долькой огурца, Пашков осторожно, как бы между прочим, спросил:

— А если этого Аслана наказать?

— Мечтаешь? Хорошее дело. Но лучше пиши свои книжки. Дал бы, кстати, почитать. Как-то искал тебя в магазине — не нашел.

Не издают?

— Дам, какой разговор. Ну а все же?

— Это невозможно, потому что… Невозможно.

— Ну, если возможно… Я бы этому человеку задницу в кровь расцеловал. Но только я очень хорошо знаю, что вместо Аслана появится какой-нибудь Казбек, Шамиль, Махмуд или Муса. Давай-ка лучше по последней и чайком отлакируем. Завтра нам еще жить, и не хотелось бы в мучениях.

31 декабря. Москва. Аэропорт. 12 час. 10 мин

Дежурный по аэропорту чувствовал себя как уж на раскаленной сковородке. Обычно тридцать первое декабря бывает относительно спокойным; немногие пассажиры решаются отложить возвращение к праздничному столу на последний момент, когда погода или более рукотворный катаклизм могут помешать взлету самолета, и тогда кукуй в аэропорту на жестких сиденьях в зале ожидания, вместо того чтобы расслабляться.

Дежурному немало довелось повидать таких бедолаг, которые от безнадеги дуются в игральные автоматы на радость местным предпринимателям, потерянно слоняются по зданию аэропорта и пристают ко всем, кто носит синюю летную форму, без интереса пялятся в телевизор, скучно читают купленные здесь же книжки в мягких переплетах, пьют пиво за столиками около бара, а те, кто побогаче, заседают в ресторане, платят бешеные деньги за обыкновенную, в общем-то, еду и потом, заплетаясь языком и ногами, бредут либо к трапу самолета — если повезло, — либо в здешнюю гостиницу. Таких Григорий Васильевич Селищев не любил и не жалел. Не потому что порицал пьянство — на подобные вещи он привык смотреть философски и сам не чурался рюмки. Просто не любил он выставляемое на показ богатство, не без оснований считая, что нажито оно не напряженным трудом, а умением подсуетиться и хапнуть. Сам он всю сознательную жизнь работал и, хотя не мог бы с чистым сердцем сказать, что никогда не грешил на своем рабочем месте и около него, все же к большим деньгам относился с подозрением и понятной осторожностью, не брезгуя, однако, при случае и получить кое-что.