Осталось только завершить программу всеобщей нумеризации, о которой так пекутся налоговые органы, и тогда можно прощаться с индивидуальностью.
Текст оказался до обидного неинтересным и предсказуемым. Адрес московской квартиры и дачи около Подольска, состав семьи, охрана, марки и номера машин — личной и служебных, распорядок дня, пристрастия: водка, бильярд, бассейн и книги по истории (скорее всего исторические романы про Айвенго и князя Серебряного); привычные маршруты движения; небольшой список друзей и приближенных; невнятный психологический портрет; короткая, мало что дающая биографическая справка; выезды за границу; любимый клубный ресторан. Все. Ни любовницы, ни кулинарных предпочтений, ни настоящих увлечений (не может же человек все свободное время пить водку, а время после выныривания из бассейна проводить за бильярдным столом, читая при этом полузабытые книги?). И вообще… Пашков вдруг понял, что именно ему здесь не нравится. Весь материал был подобран таким образом, что только не кричал: «Убейте его! Подловите на дороге, утопите в бассейне, взорвите дачу или, в крайнем случае, до смерти опоите водкой. Лучше всего паленой».
Заказчики настолько явно прогнозировали события, так настойчиво подталкивали к единственному решению, что ему стало даже неловко за них. Грубо работают, прямолинейно. Наверное, и сроки поставили. До двадцатого.
Или до первого. То есть как раз столько времени оставили, что можно успеть с подготовкой к не очень замысловатому убийству и привести его в исполнение. На сбор дополнительного материала и организацию хитроумного устранения противника времени не было. Теперь он почти не сомневался в том, что заказчики столь же прямолинейно будут действовать и с исполнителями. А интересно, они не потребовали от Митьки согласовать с ними план покушения? Это было бы забавно. Тогда при наличии известных связей не составило бы большого труда навести на покушавшихся милицию, которая прибыла бы на место именно с таким запозданием, чтобы и готовый труп уже был, и злодеи еще не успели скрыться, и их расстреляли бы на месте при попытке вооруженного сопротивления. И волки сыты, и овцы целы…
Порвав бумаги на мелкие клочки, Пашков в два приема спустил их в унитаз. Нет, только что придуманная им концовка операции, конечно же, бред. Никакого плана Матвей, при всей его простоватости, конечно же, согласовывать не будет. Ну не клинический же он идиот, в конце концов! Но то, что он влипнет с этой акцией по самые помидоры — как пить дать.
