Арлиса взмокла и напугана, каждый рывок волн означает битву за жизнь. В свете мгла и полуденное солнце создают непостижимое мерцание над головой и на поверхности воды. А рядом — еще одна громадная волна, готовая унести ее обратно к тьме глубин.
Все же жизнь во дворце изнежила.
Сумерки сгустились быстро, но уже были видны огни побережья. Вопреки моим ожиданиям пират направил лошадей не к лодкам, а на постоялый двор.
– Зачем мы сюда?
– Вернем лошадей. Поедим горячего. Рэм с нами, не хочу заставлять его готовить. И, думаю, ты захочешь искупаться.
А вот последнее действительно было кстати. После дня пути пахло от меня отнюдь не розами. Все бы отдала, чтобы смыть лошадиный пот и пыль.
– Мне нужна моя сумка.
После пленения пират отобрал ее, приторочив к седлу, а предварительно сунул нос внутрь.
– Хорошо. Оденешь те тряпки на первое время. Но я найду тебе что-нибудь получше.
– Может, вернешь мое платье? – поинтересовалась язвительно.
– Нет. Оно слишком шикарное для повседневной жизни на корабле, а эти тебя недостойны.
Надо же, он смог оценить дорогую ткань моей одежды! Хотя он же и купцов грабит, наверное. Должен в этом разбираться.
Рейн помог мне слезть, но ноги дрожали, и я стала оседать. Пират подхватил меня на руки и вошел в таверну, пинком распахнув дверь.
– Комнату, горячей воды и соберите поесть! – отдал властные приказы. Народ, сидящий за столами, заткнулся, глазея на нас.
– А нам промочить горло и пожрать! Если опять пересушите мясо, я его тебе в горло затолкаю! – гаркнул Рэм.
Хозяин постоялого двора сам вышел к нам, услужливо предложив следовать за ним. По пути шикнул на служанку и приказал натаскать горячей воды.
– Илай, ты? – узнал один из сидящих мужчин парня. Я изогнулась посмотреть на него. Кажется, он из нашего селения.
Но и на меня обратили внимание. Пока мы поднимались по лестнице на второй этаж, в спину летели шепотки:
– Рыжая!
– Это она?
– Нашел все-таки!
– Это же кому повезло сорвать куш?
– Не наша девка!
– Да ладно тебе! Сейчас рыжих в борделе полно. Даже я попробовал одну. Что-то в этом есть.
– Есть, да не те. То-то он вчера там не задержался.
Я с интересом взглянула в лицо Рейна, но он сохранял каменное выражение, как будто не о нем речь.
Хозяин постоялого двора открыл дверь и подобострастно зачастил:
– Вот, прошу, лучшая комната.
– Служанок поторопи, – бросил Рейн, заходя внутрь.
Из мебели здесь были лишь одна большая кровать, застеленная стеганым покрывалом, стол с двумя деревянными стульями, кованый сундук и ширма, отгораживающая угол комнаты. Просто, но чисто.
