– Я сажусь и скрещиваю руки на груди. И тут я осознаю, что так и остался в свитере. Как и Красотка. То есть у нас сейчас был страстный секс, но мы оба остались в кофтах. У меня вылетает смешок.
– Что тебя веселит? – спрашивает она.
– Ничего. – Я снова перевожу внимание на насущный вопрос. – Ты хочешь присоединиться?
Хейли не отрывает от меня взгляда.
– Ты серьезно не собираешься никак объяснять, зачем тебе моральная поддержка?
– Не-а, – снова говорю я и широко улыбаюсь.
– Почему? – канючит она.
– Потому что это стыдно, – честно отвечаю я.
Кончики ее губ поднимаются в скромной улыбке.
– Могучий Мэттью Эриксон стыдится чего-то? Допустим. Тогда я ни за что не оставлю эту тайну неразгаданной. – Ее улыбочка превращается в настоящую ухмылку. – Я с вами.
– Держись подальше от окна, Джун! Я не шучу!
О боже. На моих глазах происходит невозможное. Мэтт Эриксон… один из самых больших и могучих хоккеистов в лиге, мужчина, который может сразить меня одной кривоватой улыбкой и заставить меня стать на колени одним хриплым словом… трус.
Ладно, он не трус. Но, видимо, мой бог хоккея – человек. Человек, который до смерти боится высоты.
– Но здесь так красиво! – хнычет дочка Мэтта. – Я хочу посмотреть!
– Я тоже! – подает голос Либби и бросается за своей близняшкой к огромному стеклу.
Мэтт смотрит на них так, словно у него сейчас случится инфаркт. Его лицо бледнее пушистых облаков, которые у нас сейчас на уровне глаз. Да, мы прямо в облаках. Эта башня реально высокая. Больше тысячи футов, если верить брошюре в моих руках. И странно ли, что я живу в Торонто всю жизнь, но никогда раньше не бывала в самом популярном туристическом центре?
– Ребята, послушайте, – окликаю их я и зачитываю из хрустящего буклета: – Уровнем ниже здесь есть что-то под названием «Открытая небесная терраса».
Мэтт фыркает, и, когда он разворачивается ко мне, я вижу боль в его глазах.
– Они разрешают выходить на открытую площадку? На такой высоте! Господи Иисусе! Я звоню своему адвокату.
У меня вырывается смех.
– Ага. – Он дуется. – Чтобы подать упреждающий иск на это место за все убийства, к которым они будут причастны.
Я вздыхаю и подхожу к нему, касаюсь его большой руки. На нем сейчас серый свитер, под которым прослеживаются все великолепные линии его торса, и тускло-голубые джинсы, невероятно обтягивающие его зад. Я даже видела, как несколько женщин пожирали его взглядом. Но я не могу сейчас смотреть на него так, не тогда, когда он настолько расстроен.