– Простите, что отвлекаю, мистер Эриксон, но у вас посетители, – вежливо сообщает Генри.
– Ваша бывшая жена и дочери, сэр. Я знаю, что у вас гость, поэтому попросил их подождать минутку. Но миссис Эриксон не терпится войти.
Что за черт? Я перевожу взгляд на Хейли, которая сейчас осторожно поправляет одежду и застегивает штаны.
Черт. Что Кара здесь забыла? Она никогда не приходит без предупреждения.
Я чувствую укол страха. Надеюсь, с девочками все в порядке. О боже, теперь я волнуюсь.
– Впусти их, – говорю я в трубку.
Потом я заканчиваю звонок и спешу в гостиную, проверять свой мобильный.
Пять пропущенных звонков от Кары, которых я не слышал, потому что телефон был на беззвучном режиме. В придачу к ним у меня еще два сообщения, которые мне страшно открывать. Господи, если что-то случилось с кем-то из девочек…
«Возьми свою чертову трубку, Мэтт! Чрезвычайная ситуация!»
Мое сердце уходит в пятки, но потом я немного успокаиваюсь, когда читаю второе сообщение.
«Девочки в порядке. Но я завезу их тебе. И тебе лучше быть там».
И, как по сигналу, звонит дверной звонок.
– Прости меня, – обращаюсь я к Хейли, которая ждет объяснений. – Видимо, приехали мои дети.
Она тут же бледнеет.
Вместо ответа я тороплюсь к двери, открываю ее и вижу там уставшую Кару и двух малышек в пижамах.
– Мамочка отрезала себе большой палец! – кричит Либби при виде меня.
– Не отрезала, – быстро поправляет ее Кара. – Но мне нужны швы.
– Там была к-кровь, – шепчет Джун и цепляется за мою ногу. – Мне не нравится кровь.
– И мама сказала плохое слово! – заявляет Либби. – Но потом она сказала, что нам можно остаться с ночевкой у папочки!
Джун еще крепче вцепляется в мои ноги.
– Тебя не было целую вечность, папочка.
– Всего неделю, – говорю я, чтобы смягчить свое отсутствие, но сердце все равно сильно сжимается.
Кара говорит едва слышно:
– Неделя кажется вечностью, когда ты ждешь дома одна.
Я бросаю на нее резкий взгляд, но, к счастью, я не думаю, что девочки это заметили. И все-таки. Она может винить меня в нашем разводе сколько хочет, но нельзя делать это перед нашими детьми.
– Ты можешь поправить мамин пальчик? – спрашивает Джун, и ее нижняя губа дрожит.
Я опускаю руку на ее теплую маленькую голову.
– Так, давайте все успокоимся. Покажи мне свой палец, Кара. – Она обмотала его кухонным полотенцем. Я притягиваю ее руку к себе и разматываю ткань.
– Что? Ты мне не веришь? – Ее карие глаза горят злостью.
