Автор
Вдохновленная увековечить свою раннюю страсть, героиня врывается на работу любимицы и часами карауляет парковку, молясь о встрече с прежним возлюбленным. Её страстное одиночество перерастает в настоящую погоню за чувством присутствия, пока неожиданно появляется Эльвира, размыкая её мечты....
Похоже, «Останься со мной» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я так старательно создавал и поддерживал образ крутого босса, культивировал его в ней, требуя признания и подчинения, постоянно макал носом в ее несоответствие моему статусу, что она приняла это. И теперь она попросту не видит остального. Или не хочет видеть. Почему-то становится тошно.
— Что тебе ясно, Лер?
— Работа — это святое.
Я не знаю, что сказать, поэтому тяну к себе кружку и делаю глоток кофе. Остыл.
Молчим. Я никак не пойму, что должен говорить, и как себя вести, чтобы ее не отпугнуть. Мне привычнее брать быка за рога и продавливать любые проблемы, решая их так, как нужно мне, но интуиция подсказывает, что сейчас это бесполезно.
Лера будто чувствует, что творится у меня внутри. Читает между строк.
— Демид, — она устало вздыхает, — я никак не могу понять, чего ты от меня хочешь? С чего такое внезапное желание снова общаться? Я все такая же, как и раньше. Бестолковая, наглая, не умеющая себя вести в приличном обществе. Все так же недотягиваю до тебя.
Ни черта не такая. Повзрослела и ей теперь плевать на то дотягивает она до кого-то или нет.
— Ну почему же? Ты очень изменилась. Такая стала эффектная, деловая…
— Хватит, Демид, — устало отмахивается от моих комплиментов. — не трать время.
Она попросту прекратила мне доверять. Черт, да что ж так неприятно-то? Хотя заслуженно. Я в прошлый раз столько усилий приложил, чтобы отвадить ее, вышвырнуть из своей жизни. Размазал тонким слоем и ноги вытер, пытаясь сохранить то самое искусственное спокойствие и репутацию среди людей, до которых нет никакого дела.
По-моему, я просчитался. Ведь даже сейчас, просто сидя напротив нее, я чувствую себя более целостным и живым. Будто закостеневший панцирь трескается и ссыпается мелкими ошметками.
Она всегда была моим хаосом. Моей искрой, поджигающей изнутри.
…И я чертовски сильно хочу ее вернуть. Не прихоти ради, и не потому, что играет пресловутый инстинкт охотника. Она мне просто нужна. Вся целиком. С дурным характером, поступками на грани разумного, громким хохотом и нелепыми трусами с Ежиком.
Я понимаю это, принимаю, и внезапно успокаиваюсь. На меня опускается то самое спокойствие, за которым я все это время гнался.
Ты тормоз, Барханов! Тормоз! Клинический.
— Чего ты лыбишься? — сердито спрашивает Вознесенская, а я чувствую, как мои губы еще шире растягиваются в улыбке.
Как оказывается все просто, когда откидываешь дурацкие, никому не нужные рамки, и, наконец, признаешься самому себе в собственных слабостях.
Моя слабость — Лерка, и всегда ей была.
