А вечером, когда усталый мальчик начал тереть глазки, Салихат с тревогой посмотрела на спокойной сидящих родителей и все же решилась и робко предложила уложить малыша. Родители с радостью согласились."
"Нагрела душевую, набрала в большой таз теплой воды, развела в нем жидкое мыло и стала купать Сашеньку. Усталый мальчик капризничал, но Салихат начала рассказывать сказку, и он, вытаращив на нее удивленные глазенки, тут же успокоился.
Потом она уложила его в уютную постель, которую тоже согрела тремя горячими бутылками с водой, укрыла его самым мягким и легким одеялом, села рядом. Гладила его по курчавой головенке и напевала колыбельную – ту самую, которую когда-то ей пела мама.
Сашенька быстро уснул, а Салихат все никак не могла от него оторваться – осторожно проводила рукой по голове, по нежным, бархатным щечкам, по беззащитной и тонкой шейке и думала о том, что она уже любит, нет, просто обожает, трясется и дрожит над этим ребенком. Над этим чужим ребенком. Впрочем, какой он чужой? Он внук ее любимого мужа.
Когда Салихат вышла из детской – так она сразу назвала Сашенькину спальню, – Дарья курила на крыльце.
– Уснул? – равнодушно спросила она.
Салихат кивнула и счастливо улыбнулась:
– Уснул, маленький. Так набегался за день. А сладкий какой! Невозможно.
Дарья усмехнулась:
– Ага, сладкий. Когда спит зубами к стенке. – Бросила на землю окурок и пошла в дом.
Спасибо она Салихат не сказала. Та подняла с земли окурок и пошла убирать со стола. Молодых уже не было, ушли к себе. На столе стояла посуда и остатки еды.
«Не злись, – уговаривала она себя. – Они гости, они молодые. Все нормально, так у всех».
Легла она далеко за полночь, но перед сном зашла в комнату к Сашеньке. Скинув одеяло и раскинув пухлые ручки, он крепко спал. Она осторожно накрыла его, поцеловала в шелковый лобик и на цыпочках вышла из комнаты. Сердце разрывалось от нежности и любви. И еще почему-то от жалости. И почему?
Почти две недели гостили дети. Салихат, конечно, валилась с ног – с раннего утра ставила пироги, на завтрак заводила мандирмак или пекла блины – пасынок Костя блины обожал.
После завтрака молодые шли на озеро, а Салихат занималась Сашенькой – гуляла с ним, читала ему сказки, играла в машинки. Под старой раскидистой алычой муж сделал внуку песочницу, и он там возился с большим удовольствием. Это был кратковременный отдых для Салихат – она сидела в тенечке на скамеечке рядом и переводила дух.
Ну а потом накрывала обед, кормила разморенных от купания и солнца гостей, убирала со стола, мыла посуду. А молодые тем временем отправлялись в спальню отдыхать. Дарья широко и громко зевала и сообщала, что они очень устали.
Камал был недоволен, жалел Салихат, но делать детям замечания она не разрешала – не дай бог обидятся и уедут.