В метро «Парк культуры» – место где-то между прошлым и настоящим, когда парни встречаются с друзьями после долгой разлуки. Здесь все как всегда: шумная компания, мороженое, газировка, аттракционы. Но каждый приносит свои перемены – кто-то уже взрослый и занятый, а кто-то вернулся с новыми эмоциями. Книга "Осторожно, двери закрываются" тихо подкралась к вам, распахивая страницы о новых витках жизненного кругосветания....
Стучат все как миленькие!
– Так вот, – шептала Ритка, – там много такого говна, что не дай бог! Все знают, что у тебя сегодня в кастрюле! Так душно, что хочется выть! Но как только ты выходишь за ворота и попадаешь в ту жизнь, все начинает иметь смысл, понимаешь? Улицы, дома, магазины, кабаки. Люди! Все улыбаются, Свиридов! Ты только врубись – все улыбаются! И мне наплевать, искренне это или не очень, потому что там мне никто не скажет «Сука, куда ты прешь!» и никто не ткнет локтем, ты понял? Ну и потом – что-то привезешь.
Свиридов понимал.
А однажды испытал шок. Ритка затащила его в продуктовую «Березку», перед входом предупредив:
– Свирид, только держись! В обморок не грохнись!
И вправду чуть не грохнулся, пожалел, что пообещал.
"Это было какое-то наваждение, мираж, космос. На полках лежала еда. Разноцветные коробки шоколада и шоколадных конфет, банки с невиданными консервами: «Осетр в томате» и «Язык в желе», – разнокалиберная колбаса, толстая и тонкая, вареная языковая и сухая, копченая. Сыры, с плесенью и без, сосиски, икра, красная и черная, паюсная и зернистая, белужья. Манго и янтарные груши – и это среди зимы, – лежали свежие огурцы и ярко-красные помидоры.
– Для кого это все? – сиплым шепотом пробормотал он.
– Для иностранцев, – усмехнулась Ритка. – Ну и для контингента. – И, явно жалея его, добавила: – Ну теперь ты все понял?
Он понял. Рядом, на той же улице, в двух шагах, в обычном магазине «Продукты», давились за «бумажной» колбасой такие же люди, как его мать.
Мысль о побеге из этого ужаса не давала покоя.
