Воспитанник детского дома и рядовой армии Говорков Савелий Кузьмич становится спецназовцем. В Афганистане он берет на себя опаснейшие задания, получая множество ранений. Но вера в справедливость и убеждение в том, что его усилия необходимы — эти ценности приносят герою не только страдания, но и славу, когда он становится Островом Бешеного — символом бесстрашия и непоколебимой правоты.
— Вы тут остались одни? — не здороваясь и внимательно оглядываясь по сторонам, спросил его по-английски один из европейцев, подошедших вместе со смуглым юношей.
Его приятель тоже настороженно озирался, не вынимая при этом рук из карманов.
— Да. Все остальные мертвы. Они убиты, — устало прошептал секретарь.
— Понятно… — Европейцы странно переглянулись между собой, и секретарю Велихова стало немного не по себе.
— Что со мной будет? — дрожащим голосом спросил он.
— Нам приказано вывезти с острова только одного человека, и этот человек, к сожалению, не вы…
— А что же со мной будет? — Секретарь едва не плакал.
— Мы сообщим обо всем случившемся вашему патрону, и он о вас, надеюсь, позаботится…
В этом «надеюсь» секретарю Велихова почудилась явная ирония, но он интуитивно понял, что с этими людьми лучше быть повежливее.
— Спасибо, — обреченно поблагодарил он.
После этого краткого диалога «европейцы» вообще перестали обращать на секретаря внимание и подошли к лежавшему на земле телу Рассказова. К этому времени смуглый юноша закончил свои загадочные манипуляции над телом и что-то быстро сказал своим спутникам на каком-то восточном языке. Те молча подхватили грузное тело и без видимого напряжения занесли его в вертолет.
Через несколько минут тарахтение мотора перестало нарушать тишину острова, и секретарь вновь остался один на один с палящим зноем…
Придя в себя, Рассказов увидел перед собой знакомое, очень знакомое лицо и поневоле вздрогнул.
— Держу пари, не ожидали встретить меня, — с чуть заметной улыбкой проговорил Такиро Широши.
— Честно говоря, конечно же нет! Мы с вами почти десять лет не виделись,
— признался Рассказов.
— Подумаешь, десять лет. Разве это срок в сравнении с вечностью? — философски заметил тот. — Поднимайтесь, присаживайтесь к столу: вам это уже можно. Мой верный Кион — уникальный знаток всевозможных восточных ядов и противоядий.
Рассказов огляделся и понял, что лежит в шезлонге, подвешенном среди деревьев роскошного тропического сада. Его собеседник располагался в удобном плетеном кресле напротив за небольшим столиком, уставленным разнообразными сосудами с напитками.
— Присаживайтесь в кресло, не бойтесь, — подбадривал его гостеприимный хозяин; его речь лилась медленно и чуть нравоучительно. — Что будете пить? Я не забыл, что вы всегда предпочитали виски, но при данных обстоятельствах я бы посоветовал вам выпить стакан-другой свежевыжатого гранатового сока.
