На таинственном острове развязывается драма, где смерть становится неотъемлемой частью реальности. Главные герои сталкиваются с неведомыми силами, испытывая леденящий ужас и напряженность. Атмосфера безоглядного страха пронизывает каждую страницу, а читателю предстоит пережить подлинный...
Выдалась бессонная ночь, она так устала, глаза словно колючий песок припорошил, и эту злополучную манную кашу она сварила случайно, перепутала упаковки. И когда старушка вдруг резко вскинула голову и плюнула прямо дочери в лицо, та не выдержала. Это было даже не осознанное действие, а инстинктивная защита – рука взметнулась и со звонким шлепком опустилась на щеку матери. Она потом плакала, просила прощения, целовала пергаментную кожу на отощавших руках. Старушка ничего не ответила – она уже мало что понимала, не узнавала родных.
И вдруг спустя столько лет Настя говорит такое…
– Ну и что еще бабушка тебе говорила? – Женщина и сама не понимала, зачем она это спрашивает. Ей вдруг стало душно, реальность словно поплыла, и она даже на всякий случай ухватилась за краешек стола, чтобы не потерять сознание.
– Говорила, что у тебя сыночек должен был быть. Но ты его убила, – без эмоций сказала дочь. – А он бы вырос, стал бы Алешенькой.
И об этом она тоже не могла знать, никак не могла. Это случилось за три года до рождения Насти. Случился у женщины короткий служебный роман. Умопомешательство. Женатый мужчина, почти на тридцать лет старше. Несколько торопливых встреч, его жалкое вранье в телефонную трубку. Женщина даже не смогла бы никому объяснить, что она в нем нашла. Может быть, то было следствие какой-то подсознательной боли, старой забытой травмы. Может быть, его борода пахла так же, как борода ее отца, которого она видела только на фотографиях.
Она сама однажды попросила: «Всё, не звони мне больше». А он и спорить не стал, даже как будто обрадовался. О том, что будет ребенок, она не сразу поняла. Как-то забегалась, пропустила дни. Потом пришла в ужас. Недавний развод, на работе проблемы – контора, в которой она работала бухгалтером, вот-вот должна была закрыться. Мелькнула, конечно, мысль – а что, если рискнуть, поплыть по течению? Куда-нибудь да вынесет…. Если будет девочка, назову Настенькой, если мальчик – Алешенькой… Но не сдюжила, убоялась, не смогла.
И совершенно точно никогда и никому об этом не рассказывала.
– Но ты не волнуйся, – вдруг сказала Настя. – Бабушка Софьюшка меня любит. Она мне на ночь песенки шепотом поет. Только вот глазки у нее зашитые.
Тогда мать как-то сумела договориться с собою, что это просто детская интуиция, ничего страшного. Но через несколько месяцев произошел еще один случай.
Однажды Настя взяла простой карандаш, бумагу и начала что-то увлеченно рисовать. Мать дыхание затаила, боясь спугнуть нечаянное счастье, надежду.
