Старуха с округлым щеками и темным цветом кожи, словно медная тарелка, наблюдала за дробящимся перевернутым месяцем. Джунгли готовились к проливному дождю, создавая мистический хор из визгов обезьян, треска водопадов и чудесных птиц. Мгла накрывает океанские пространства, а звезды мерцают на темном свете луны....
София прижала указательный палец к губам. Та еле заметно кивнула. Самым удивительным было, что никто из сидящих в клетке не обратил внимания на то, что происходит. Они были уже обречены, сознание уже подписало телам смертный приговор, и все системы, ответственные за спасение, были отключены. Если бы София знала это заранее, если бы в юности обладала даром тонко анализировать людей и пространство, она никогда, никогда не оказалась бы на этом чертовом острове.
София отошла от клетки. У нее самой не было будущего.
* * *Старик говорил медленно, как будто сказку читал. Рядом с ним было так спокойно и хорошо. Настя качалась на волнах его размеренной речи, как в удобном гамаке. Она ни разу не перебила его, ни разу не кивнула, не произнесла принятое в западном обществе вежливое «угу». Но как будто вся обратилась во внимание, в обнаженное чистое восприятие.
Она приняла новый поворот в судьбе без удивления. Молодая женщина, представившаяся Тау, отперла клетку, дала ей напиться из кокосового ореха и велела следовать за ней.
Они шли по извилистой тропинке, и Настя наслаждалась новыми для нее ощущениями. Без таблеток, которые она принимала столько лет, сознание было непривычно ясным, а цвета яркими. Ей даже дышалось легче. Она словно впервые увидела окружающий мир и осознала, как он прекрасен. Это было странное и страшное открытие, но Настя словно впервые почувствовала себя на своем месте.
Иногда навстречу им попадались люди, которые смотрели на Настю с изумлением, но не решались задать вопрос. Наконец Тау привела ее к хижине, которая стояла в стороне от других домов И тогда она впервые увидела Старика.
«Он душа этой деревни», – сразу поняла Настя.
Старик жестом приказал Тау удалиться, что она и сделала. Некоторое время он молча рассматривал Настю. Ей было спокойно под его пристальным взглядом, хотя обычно чужое внимание ее раздражало, воспринималось как агрессия.
– Ты можешь сесть. – Старик указал на траву и тяжело опустился на камень рядом с Настей."
"Настя чувствовала, что он доволен тем, что видит.
