Старуха с округлым щеками и темным цветом кожи, словно медная тарелка, наблюдала за дробящимся перевернутым месяцем. Джунгли готовились к проливному дождю, создавая мистический хор из визгов обезьян, треска водопадов и чудесных птиц. Мгла накрывает океанские пространства, а звезды мерцают на темном свете луны....
Ту женщину все называли Тетьфрося. Хотя сейчас это неважно. Она сказала, что у каждого человека есть предназначение, и мое – это остров Смертушкин. Я сама почувствую, когда настанет момент рассказать кому-нибудь о нем. Но до этой минуты я ничего не чувствовала.
Седые брови Старика взлетели вверх.
– Ты думаешь, что наш остров связан со смертью? – Он выглядел почти оскорбленным, хотя и был из тех, кто умеет идеально «держать лицо».
– Я знаю, что ваш остров и есть сама Смерть. Смертушка – как говорила Тетьфрося.
– И почему же ты здесь оказалась? – Старик был очень серьезен.
– Такое у меня предназначение, видимо. Меня Смертушка позвала, чтобы я всех на свете разбудила.
– И что же это значит?
– Я не знаю, – вздохнула Настя. – Я вообще мало что знаю о жизни. Большую ее часть я провела в плену – у самой себя. Только последние несколько дней и живу. Я просто передаю то, что сказала мне та женщина.
– А вот я, кажется, понимаю… – Испещренное глубокими морщинами лицо Старика даже как-то ожило. – Ты именно та, которая должна войти в подземелье. К ней.
– К ней?
– К богине, которая живет в огне.
– Я готова.
* * *Ларису трясло – так бывает во время жестокого гриппа. Хотелось, чтобы невесомое пуховое одеяло обняло тело, и чтобы стало тихо и безопасно – хотелось пережить эту негу телесной слабости где-нибудь, где за тобою по пятам ходит разве что заботливая высокооплачиваемая медсестра, а не смерть с белыми глазами, холодными и внимательными.
Тело Ларисы действовало автоматически, им управляла жажда жизни, лютый страх, что все для нее закончится вот здесь, в жарком мороке ночных джунглей.
Она старалась не отставать от Романа, который шел вперед, не давая ни минутки отдыха.
