Старуха с округлым щеками и темным цветом кожи, словно медная тарелка, наблюдала за дробящимся перевернутым месяцем. Джунгли готовились к проливному дождю, создавая мистический хор из визгов обезьян, треска водопадов и чудесных птиц. Мгла накрывает океанские пространства, а звезды мерцают на темном свете луны....
Иногда кто-то из коллег чувствует Смертушкино присутствие – обычно такой свидетельницей становится какая-нибудь молоденькая секретарша с невнятным гуманитарным образованием, трепетным сердцем и скучной жизнью. Она обнимает худенькими руками себя за плечи и говорит: «Что-то холодом повеяло. Кто-то форточку открыл?»
И кто-нибудь, например, румяная бухгалтерша с сытым простеньким личиком и сложной прической, отвечает: «Да тут духота! Просто не жрешь ничего, вот и мерзнешь всё время. На вот, возьми пирожок, сама пекла!»
Смертушка и домой за бедолагой притащится, уютно устроится в соседнем кресле, пока он будет жевать разогретое в микроволновке картофельное пюре с котлетами под убаюкивающее бормотание новостного канала.
Приговоренный доест ужин, нехотя помоет тарелку и отправится спать, уверенный, что завтра колесо сансары привычно провернется в заданной траектории, и всё повторится – утренний чай, офис, прогулка от метро под легкими снежинками.
Но на смену девяностым годам пришли энергичные нулевые, карточные домики рухнули, на их месте появились очертания воздушных замков, всё изменилось, большинство «желтых» газет кануло в Лету, и про древнюю сказочку об острове Смертушкин все постепенно забыли.
* * *"
"Ночь мучила духотой, было трудно дышать. Горячий желейный воздух одуряюще кружил голову ароматом распускающихся к закату ночных цветов. Тело покрывалось соленой пленкой конденсата. Любой случайный сквозняк воспринимался дыханием бога, дарующего благодать. Но Патрика, валяющегося на земле, била крупная дрожь, как будто его тело подчинялось другим, инопланетным ритмам.
Женское улыбающееся лицо…
Серые глаза, веснушки на вздернутом носу, белесые ресницы.
