В мрачной комнатах отеля выглянул официант в краповой рубашке, предупреждая об открытой двери люксовых апартаментов. Выйдя на свет, человек увидел просторный холл с работавшим кондиционером. Рядом со входной дверью находилась кабина для камер наблюдения. Комната была наполнена таинственной атмосферой и ожиданием чего-то необычного....
По версии милиционеров, они во время патрулирования улицы получили вызов и сразу выехали. Проверить их слова можно без труда. Оперативная группа вместе с милиционерами поехала в райотдел. Все совпало. Дежурному позвонили с диспетчерского пункта МЧС. Им из таксофона звонила женщина, сказала, что видела, как человек то ли спрыгнул, то ли упал с крыши. Назвала точный адрес и место, где это произошло, ориентируясь по рядам балконов. Себя женщина назвать отказалась, сказала, что не желает, чтобы ее потом беспокоили как свидетеля.
– Однако… – обдумывая ситуацию, проговорил Станислав.
Да ему в принципе и сказать на это было нечего. Видимо, звонившая женщина была из шайки Вальцеферова. Противник в самом деле оказался очень серьезный, но это никак не объясняло, каким образом Вальцеферов вычислил старшего лейтенанта Ратилова и по каким причинам решил ликвидировать человека, который еще ничего не сумел узнать о школе «Вальгалла»…
– Поэтому, Стас, выдвигаю предложение о выводе тебя из операции, – сказал Макиавелли.
– Считаю такую постановку вопроса преждевременной, – не согласился старший лейтенант.
– Хм… Вообще-то ты обстановку чувствуешь лучше, чем я, и решать тебе. Мы уже наладили внешний контроль. Здание школы под наблюдением наших скрытых видеокамер. Восемь видеокамер в круглосуточном режиме. Любые внешние нарушения будут нами отмечены. Если что-то не так, постарайся подать нам сигнал.
– Какой?
– Хотя бы окно разбей.
– С детства этим, честно говоря, не занимался.
– Еще просьба, вот мне только что принесли лист. Для меня это приказ, для тебя – только просьба, как понимаешь. Если будут снова какие-то, подобные «вводной лекции», речи майора Базуки… Это, кстати, его настоящая фамилия. В детском доме дали за неимением фамилии настоящей. Беспризорником был. Директор детского дома был отставной военный и фамилии воспитанникам, которым они требовались, давал боевые.
