В мрачной комнатах отеля выглянул официант в краповой рубашке, предупреждая об открытой двери люксовых апартаментов. Выйдя на свет, человек увидел просторный холл с работавшим кондиционером. Рядом со входной дверью находилась кабина для камер наблюдения. Комната была наполнена таинственной атмосферой и ожиданием чего-то необычного....
Но, к удивлению старшего лейтенанта, его только спросили, о чем шел разговор, и это не вызвало каких-то дополнительных вопросов. В остальном все сводилось к тому, где находился Ратилов в предполагаемый момент убийства, кто видел его, и видел ли сам спецназовец, как кто-то в определенное время удалялся от общей группы. И даже не спросили о неудачном приземлении Вальцеферова после демонстрации приема рукопашного боя. Эта сторона дела следователей мало интересовала.
В заключение старшему лейтенанту пришлось еще пройти, как и всем, процедуру снятия отпечатков пальцев.
Судя по сумрачным лицам членов следственной бригады, они не имели пока ни единой зацепки, которая позволяла бы сформировать хотя бы рабочую версию. Так, по крайней мере, показалось Станиславу.
Едва Ратилов вышел из кабинета, как у него в кармане несколько раз пискнул мобильник: пришла эсэмэска от Макиавелли.
«Был у твоих в больнице. С ребенком все в порядке. Светка за тебя беспокоится. Сергей», – гласила надпись на мониторе.
Как-то нечаянно рядом оказался майор Базука. Заглянул через плечо.
– Что пишут? – вопрос звучал невинно.
На секунду появилось желание показать сообщение майору. Но это очень походило бы на оправдывание. А оправдывается тот, кому есть что скрывать. И потому Станислав убрал мобильник в карман.
– Товарищ в больницу заглядывал.
В действительности сообщение гласило, что Макиавелли навестил квартиру, где остановился старший лейтенант и что-то для него там оставил. И еще, что положение Ратилова вызывает у Макиавелли беспокойство. Похоже было, что в ФСБ уже знают об убийстве Вальцеферова и беспокойство связано именно с этим. Но оперативники ФСБ не понимают, что такое офицер спецназа ГРУ, не понимают, что в каждой боевой операции он подвергается опасности.
Майор Базука отодвинулся с разочарованным видом, но все же недалеко и спросил скорее для проформы:
– Тебе сколько денег-то на операцию нужно?
– Много. Чуть меньше двух миллионов. Да еще на поездку. Такие операции только за границей делают. Наша медицина…
– Наша медицина – вообще не медицина, – сказал, подойдя, Вадим.
– Да, наша медицина находится в плачевном состоянии, – согласился Базука.
