— Иногда, радость моя, надо отдыхать. И это не значит — убивать случайных знакомых, которые всего лишь хотели схватить тебя за задницу после того, как ты им на шею вешалась. Вот что сделаем, Марковица я отдам Тони Гуэрра, он как раз вернулся с побережья после отпуска с женой и детьми, и рвётся в бой. Поставишь пометку на материалах, если что-то захочешь лично сказать — у тебя есть сегодняшний день. А завтра чтобы духу твоего здесь не было. Сгоняй в Фишбург, получи у этого мага имя жертвы, поплавай в море среди акул, может это тебя образумит. Даю тебе время до следующего понедельника.
— Управлюсь за один день, — Настя упрямо тряхнула волосами.
— До понедельника, детектив Волкова — это значит, что с завтрашнего дня и по воскресенье твоей задницы тут быть не должно. Надеюсь, за это время твои мозги встанут на место, по мне, так времени для этого будет вполне достаточно. Поговори с магом, может он и вправду скажет что-то полезное. Но если узнаю, что ты на него давила, или пыталась как-то выбить показания, отстраню на месяц. Таши, довольно пререканий, ничего не хочу слушать, на твоём Веласкесе свет клином не сошёлся.
— Я вполне могу уехать сегодня.
— Через три часа тебя ждёт приглашённый психолог, он оценит, сможешь ли ты вообще продолжать работу после того, что с тобой произошло. И советую тебе отнестись к этому серьёзно, иначе и о жетоне, и о Веласкесе можешь забыть.
Волкова вышла от лейтенанта, пнув ни в чём не повинный шредер ногой. Оставшийся до беседы с психологом час она потратила на то, чтобы успокоиться, и когда дверь кабинета отворилась, почти полностью контролировала свои эмоции.
Карпов получил отчёт о том, что в доме Веласкеса нашли деньги, на следующее утро. Для него картина произошедшего была совершенно ясной — парень скрысился.
— Возьмёшь троих. Из тех, кто его не знает. Привезёшь его сюда, — приказал он Молчуну. — Постарайся, чтобы он был цел. Насколько это возможно.
Карл Гурковский не выглядел внушительно — невысокого роста, с небольшим животиком и пробивающейся лысиной, он скорее был похож на рядового обывателя. Вопреки расхожему мнению о наёмных убийцах, глаза его тоже никак не выдавали. Наоборот, Карл казался естественным настолько, насколько это вообще возможно. Обаятельная улыбка, живой взгляд и слегка мешковатый светлый костюм внушали доверие практически любому, с кем Молчуну надо было заговорить. И вопреки своему прозвищу, говорить он отлично умел, пользуясь низким тембром голоса как инструментом. Но не любил. Карл работал на Карпова почти семь лет. Перед этим он столько же работал на его старшего брата, который бесследно пропал в Модене, а ещё до этого — в Тахо на двоюродного дядю братьев Карповых, Чезаре Гальяцци. И всё это время был на отличном счету.