В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
Взорвалась, вопреки собственным желаниям протянуть удовольствие.
— Да, да, моя девочка… моя Лерочка… я чувствую, как тебе хорошо… и мне хорошо… вот так…
Ее била дрожь и сотрясали спазмы, пока он горячо шептал свои сумасшедшие признания. Сцеловывал стоны, всхлипы. Не отпускал до свободного вздоха.
Когда она совсем обмякла, успокоилась, осторожно опустил на пол и, не давая ей прийти в себя, продолжил заниматься сексом.
Лера словно расплавилась. Позволила делать с собой всё, что он хочет.
Он целовал, гладил. Как хотел и как ему нравилось.
Двигался сначала размеренно. Потом быстрее. Сильнее в нее. Пока она снова не почувствовала свое тело, и неожиданная, сладостная судорога не скрутила ее, заставив беззвучно вздохнуть и выгнуться.
Он легонько сжал ее шею, чувствуя пальцами напряженную кожу и набухшие вены. Чувствуя внутри нее сладостную пульсацию.
Свободным краем сознания она понимала, что он вот-вот кончит, уже чувствовала это.
Она лишь рывками хватала воздух и не могла вымолвить ни слова.
Не понадобилось.
Полевой излился ей на живот и завалился рядом с ней на пол.
Реальность долго не возвращалась. Тело никак не хотело обретать тяжесть после такой эмоциональной встряски.
— Ты живой? — спросила Лера, почему-то не сомневаясь, что Лёха находится в таком же ватном, размазанном состоянии.
— Еще нет, — хрипло проговорил он.
Лера сдавленно засмеялась. Немного ожив и вновь обретя силы в мышцах, она улеглась на него сверху. Теперь ей захотелось тепла, объятий, его окутывающих прикосновений.
Он обнял ее и крепко прижал к себе, еще подрагивающую, взмокшую, всю им пропитанную.
— Ты животное, Полевой… — сказала она с улыбкой, утыкаясь ему в шею.
— Значит, мы идеальная пара. Ты же любишь зверюшек.
— Люди тоже животные.
— Надо как-то добраться до душа.
— Угу, — ответила она, но никто из них не двинулся с места.
Потом Лера приподнялась на руках, села на нем удобнее, обхватив бедрами, и снова стала целовать. Его губы — потому что нравилось с ним целоваться, шею — потому что нравилось, как пахнет его кожа и какая она на вкус.
Этот акт нежности и благодарности за доставленное удовольствие снова перерос в безумный секс. Снова они не дошли до спальни. Она осталась сверху.
