В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
Она провела пальцами по его волосам и улыбнулась:
— Я решила, что нужно тебя порадовать.
— Неплохая идея. — Убрал одеяло в сторону и провел губами по ее животу.
На Лерке не было ничего, она была полностью раздета. Теплая, сонная, мягкая.
— Всего лишь неплохая?
— Ты заставила меня поволноваться.
— Я люблю, когда ты волнуешься.
— Я заметил.
Он приник к ее губам, на этот раз горячо и влажно. Повалился на спину и, перевернув Леру на себя, стал целовать шею, грудь и плечи с такой жадностью, будто с последней их встречи прошла целая вечность.
Впрочем, она себя точно так же ощущала — будто полжизни не виделись.
— Я соскучилась…
— Я тоже…
Сильными руками он потянул ее верх за талию, приподнимая над собой. Лера подчинилась, подаваясь вперед, пока его голова не оказалась между ее бедер. Он притянул ее к своим губам — и нежную кожу на внутренней стороне бедра обожгло его горячее дыхание. Лера закрыла глаза и застонала, чувствуя, как он медленно раскрывает ее языком.
Она была совершенно беззащитна в такой позе, открыта его ласкам и бессильна.
Лёшка легонько укусил ее за бедро, она улыбнулась. Всё еще тяжело дыша, сползла по нему вниз и поцеловала, касаясь губами его языка.
Он просунул руки между их телами, распуская ремень брюк.
— Сегодня можно в тебя?
— Сегодня уже нет, — сказала она, и он потянулся к тумбочке, чтоб взять презерватив.
Они начали в спальне, а закончили в душе. Потом снова вернулись в кровать, задержавшись в ней еще на час.
— Не хочу, чтобы это заканчивалось, — сказал Полевой много позже, лежа на спине и глядя в темный потолок.
За окном давно стемнело, но они не включали ночник, наслаждаясь уютной темнотой.
— Что — это?
— Всё.
Лера села на постели, подтянув колени к груди и вроде бы хотела что-то сказать, но так и не сказала. Спустив ноги на пол, нашарила одежду около кровати и стала одеваться.
— Так и знал, что убежишь, — сказал Полевой.
— Я тоже много чего знаю, — ответила она, натягивая футболку. — Например, что есть хочу. Я только утром чай пила у Рафаиловны.
Как бы в подтверждении этих слов, желудок у нее громко заурчал. Хотя Полевой был в некотором роде прав: Лера не хотела об этом говорить. Она не знала, что будет с ними завтра, и могут ли они вообще что-то планировать.
