Таких физически крепких, тренированных и уверенных в себе мордоворотов я до сего дня встречал только на Волховском фронте в феврале этого года, когда те под руководством полковника Гордеева готовили мой спецбатальон, ставший к нынешнему моменту бригадой морской пехоты, к воздушному десанту на Любань. Еще подобные разговоры ходили о создателе механизированного ОСНАЗа – ранее полковнике, а ныне генерал-лейтенанте Бережном. Говорят, что в основе его бригады была целая воинская часть «оттуда», которая и показала нашим, как правильно наматывать на кулак немецкие кишки. Но впрямую я спрашивать у майора ничего не стал. Видно, что в любом случае он мне ничего не ответит – потому что не такой человек, чтобы, даже несмотря на нашу общую принадлежность к ОСНАЗу, так запросто разговаривать с малознакомыми людьми на темы государственной важности.
Потом мы начали, что называется, сверять часы – и выяснилось, что дом этих Куликовских-Романовых расположен в том самом местечке Боллеруп, где я сам планировал развернуть свой КП после того, как моя бригада займет назначенные рубежи на западной окраине Копенгагена. Подумав, я сказал, что спецгруппа Ставки могла бы прибыть туда в боевых порядках моей бригады, все равно быстрее нас может быть только ветер. Но майор Османов ответил, что у него имеется приказ прибыть в Боллеруп до того, как туда вступят наши войска; а он привык точно исполнять приказы.
Согласовав со мной частоты связи по рации, а также взаимные сигналы опознавания, майор удалился – корее всего, на ближайший аэродром, откуда мог взлететь самолет с десантным планером на буксире, ибо иначе майор никак не мог оказаться на месте раньше нас.
Как это и было в моем сне, ранним утром первого ноября нас разбудил гул множества моторов. Накинув пальто и выбежав во двор, я увидела, что над нашими головами прямо под облаками курсом на запад в сопровождении большого количества истребителей летят большие двухмоторные самолеты с красными звездами на крыльях. Не было слышно ни взрывов, ни стрельбы; только рев моторов и скользящие под облаками тени. Холодный мокрый ветер трепал мои волосы, и мне казалось, что я еще сплю и это мне все снится.
Сыновья, выскочившие на улицу следом за мной, принялись убеждать меня, что все происходит как раз наяву, уговаривая уйти в дом, чтобы не простудиться, ведь ночные тапочки на ногах – не самая лучшая обувь для начала ноября.