В мирном приурочке, где тихие леса тонут в зелени и дни текут медленно как реки — вот здесь начинается история о смертоносной игре между кровными братьями из Братства Черного Кинжала и их непредсказуемой жертве. Наслаждайтесь приключительным драматическим сюжетом, который разворачивается на фоне прекрасных природных пейзажей, а также неожиданными поворотами и загадками, которые заставят вас остаться до конца страницы....
— Не принимает меня или вообще никого?
— Никого. Передать ей что-нибудь?
— Я вернусь завтра.
Избранная низко поклонилась.
— При всем уважении, господин, я думаю, что она не будет расположена.
— Почему?
— Я не спрашиваю почему. — В ее тоне прозвучала нотка неодобрения. Будто и он не должен задавать такие вопросы.
Вот черт. Что именно он хотел сказать?
— Можешь передать ей… что Вишес приходил, сказать…
Он не нашел нужных слов и глаза Избранной наполнились участием.
— Простите меня за смелость, но, возможно, мне следует передать, что приходил ее сын, чтобы поблагодарить ее за щедрый подарок и за ее жертву ради его счастья.
Сын.
Нет, он не мог зайти так далеко. Даже, несмотря на возвращение Джейн, этот ярлык казался лицемерным.
— Просто Вишес. Скажи ей, что приходил Вишес, чтобы сказать спасибо.
Избранная снова поклонилась, ее лицо опечалилось.
— Как пожелаете.
Он смотрел, как женщина отвернулась и исчезла за небольшой богато окрашенной дверью.
Подождите минуту. Она сказала жертва? Какая жертва?"
"Он снова огляделся вокруг, сосредоточив внимание на фонтане.
Ви медленно повернул голову.
Белое дерево с белыми цветами пустовало. Все певчие птицы исчезли.
Вот чего не хватало. Птиц Девы-Летописецы больше не было, ветви дерева опустели без яркости их цветов, неподвижный воздух лишился их веселого щебета.
В относительной тишине, на него нахлынуло одиночество, гулкий шум падающей воды подчеркивал пустоту.
О, Боже. А вот и жертва, не так ли.
Она отказалась от своей привязанности ради его любви.
***В своих личных покоях Дева-Летописеца узнала, когда ушел Ви. Она почувствовала, что его тело вернулось во внешний мир.
Избранная Амалия тихо подошла.
— Не сочтите за оскорбление, я хотела бы доложить.
— Нет необходимости. Я знаю, что он сказал. Сейчас оставь меня, вернись в святилище.
— Да, Ваше Высочество.
— Спасибо.
Дева-Летописеца подождала ухода Избранной, потом развернулась и оглядела белый простор своих покоев.
Сейчас все было так безмолвно.
В беспокойстве она парила из комнаты в комнату. Она так часто подводила своего сына, и не могла винить его в отказе называться таковым. И все же, было больно.
И эта боль сливалась с другой.
