Думала, что теперь мы с ним встретимся лишь в офисе, когда меня выпишут из больницы. Но он тут. Сверлит меня тяжелым взглядом, после того, как едва ли не сорвал с петель дверь.
Оценив обстановку, Воронов обманчиво неспешно прикрывает за собой чудом уцелевшую дверь. Подходит ко мне с грацией хищника, который точно знает, что глупая дичь попалась в ловушку и уже никуда от него не денется.
Я вскакиваю с места. Делаю шаг назад, к штативу капельницы. Не знаю, что задумал гендир, но вид у него совсем зверский.
— Ты беременна?! — сокращает расстояние между нами до минимума.
Я, ожидавшая услышать от него что угодно кроме этого вопроса, лишь вздрагиваю и со страхом гляжу на него. Какое же суровое у него лицо! Ни один мускул не дрогнет, ни одна мышца не расслабится. Такой убьет, и пройдет мимо, не оглянувшись.
— Повторяю вопрос. — рычит Воронов, остановившись близко, непозволительно близко от меня.
Какой же он высокий! И страшный! И сильный! Я перед ним что тростинка перед вековым дубом. Его слишком много в этой палате.
Он заполонил собой все пространство, напитал его запахом своего парфюма, своей бешенной энергетикой.
Тянусь закрыть руками животик. Жест неосознанный, направленный на то, чтобы защитить малыша от агрессора, но, когда я его произвожу, это производит эффект разорвавшейся бомбы.
— От меня?! — орет не своим голосом гендир, хватая меня за ладони, и отбрасывая их от живота. — Отвечай, тупая овца!
Иголка от капельницы выдерживает напор и хамство босса, неприятно дергается в руке, этого я не замечаю совершенно.
Мне так страшно, что я делаюсь еще ниже ростом. Но во мне сейчас развивается ребенок. Я отвечаю теперь не только за себя, и поэтому должна защищать малыша. Даже от его собственного отца.
— Не важно.
— Еще как важно!!! — продолжает давить на меня Михаил.
— Ребенок только мой. Нам от вас ничего не нужно.
Михаил осекается. Бледнеет еще больше.
— Правильно я понимаю, что ты сейчас призналась в том, что забеременела от меня? — отстраненно интересуется он.
— Понимайте, как хотите.
Не вдупляю, откуда во мне берется столько дерзости, чтобы выдержать его злой тяжёлый взгляд. Наверно, он меня сейчас убьет, потому что лицо его уже синеет от бешенства.
— Ты немедленно пойдёшь и сделаешь аборт! — цедит он каждое слово. — Я сейчас позову врача. Мы решим эту проблему в моем присутствии!
— Нет. — тихо возражаю я, отступив от него на шаг. Кабель от капельницы вновь натягивается на руке, но мы оба этого не замечаем.
