Не с какой-то извращённой мыслью, а потому, что так хотела голова, которая просто и внятно объяснила разгорячённому сердцу: так будет лучше и спокойнее.
— Потому что я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Очень хочу, — в шёпоте звучат слова в умоляющей ноте. Сносящие выстроенную стену отчуждения и запрета, нотки.
Он хочет. Сильно хочет.
И он сдаётся просто потому, что не может отказать ни ей, ни себе. Ей тем более. Её карие расфокусированные глаза мерцают возбуждёнными огнями, притягивая. Дубровский просто-напросто не в силах сдержаться.
Не может, когда она так говорит с ним.
Кирилл принимает полулежачее состояние, давит рукой на спину Сени, вынуждая нагнуться вперёд. Она задерживает дыхание, смотря в тёмные глаза, зелёная радужка которых окончательно скрылась. Давит ещё раз, чтобы окончательно почти положить Панову на себя до довольного урчания и собственного поражения.
Впивается в её губы, выбивая мгновенный стон. Целует грубо и беспощадно, прихватывая за горло, чтобы поменять положение головы. Жёстко давит языком на губы, прося не разрешения, а жёсткого входа. Сеня приоткрывает ротик, впуская его в себя и выпуская слабый стон, когда вторая рука сжимает бедро.
Начинает елозить по бёдрам, вжимаясь промежностью в пах. Крепче сжимает плечи, послушно приоткрывая ротик, чтобы почувствовать, как в рот врезается жгучий и грубый язык Кирилла. Она запрокидывает голову, когда губы прикасаются к уху, спускаясь влажными поцелуями по шее. Стонет, прикусывая нижнюю губу.
Кирилл умирает от того, как горят губы, пока целует каждый миллиметр шелковистой кожи на шее.
Сеня задыхается, когда его рука хватает за волосы, оттягивая сильнее. Бережно обхватывает тело, чтобы повернуть и самому перестать дышать от разворачивающейся картины: Панова с приоткрытым ртом и сбитым дыханием смотрит из-под приоткрытых век возбуждённым взглядом. Её язык проходится по нижней губе, она облизывается и слабо улыбается.
Не верит собственным действиям, закидывая руки на плечи, чтобы притянуть ближе к себе. Кирилл давит на бёдра, заставляя расставить шире ноги, чтобы лечь между ними, касаясь внушительной выпуклостью трусов и проезжаясь по комочку нервов, вызывая тяжёлый выдох.
Он целует Есению, сплетаясь с дрожащим языком и ощущая, как у самого начинают дрожать руки, когда касается бёдер, закидывая к себе на поясницу. Двигает бёдрами вперёд, заставляя девочку прикрыть глаза и насладиться маленькой пыткой. Уверен, что умирает вместе с ней от электрического тока, пронзающего всё тело.
