От дворца до острога — читать онлайн бесплатно полностью

; Рябушинские значились в московском купечестве с 1824 г. Можно и далее перечислять фамилии – Губонины, Кокоревы, Тарасовы, суть дела это не меняет: все эти роды нового происхождения, а прежние, допетровского или петровского времени, канули в Лету.

Разумеется, в отличие от дворянства, такая незначительная устойчивость купеческих родов связана была с экономическими факторами: потрясения на отечественном или заграничном рынке, неосторожная предпринимательская деятельность, изменения в конъюнктуре приводили в лучшем случае к сползанию в низшие гильдии, а то и к возврату в «первобытное состояние». Разорившийся дворянин все равно оставался дворянином, передавая свое дворянство детям, а разорившийся и не имеющий возможность заплатить гильдейские сборы купец переставал быть купцом. Но любопытно, что Аксенов отметил и чисто физиологический спад: в фамилиях, находившихся на стадии подъема или достигших первогильдейства, рождаемость была выше, нежели в родах, клонившихся к экономическому упадку, вплоть до их пресечения (4; 136).

К концу XIX в. старое «кондовое» купечество вообще начинает вытесняться дельцами нового типа, унаследовавшими от своих предшественников только гибкую совесть. Аристократ древнего рода барон Н. Е. Врангель со скуки (в буквальном смысле этого слова) пустился в предпринимательство, оказавшись к 1900 г. председателем правлений Амгунской золотопромышленной компании, спиртоочистительных заводов, Российского золотопромышленного общества, Электрического общества «Сила», директором Алтайского, Березовского, Ленского и Миасского золотопромышленных товариществ. Стало быть, он знал ситуацию в предпринимательстве изнутри. В своих «Воспоминаниях» он рассказывает о многих дельцах разного типа, в том числе о своем предместнике по двум из перечисленных обществ: «Российскому золотопромышленному обществу, – пишет он, – принадлежали почти все паи Амгунской золотопромышленной компании и несколько тысяч акций Ленского общества, так что я стал в первом председателем и во втором – членом правления. И тут открылось невозможное. Мой предшественник, как распорядитель Амгунской компании, продал почти за семь миллионов ничего не стоящие паи этого товарищества и, как председатель Российского, их у себя же купил. Фокус этот, стоивший Российскому обществу почти шесть лишних миллионов, был проделан, конечно, с согласия членов правления этого Общества» (44; 280). Недурная проделка купца с его «твердым купеческим словом». Скоробогач-выскочка, беззастенчивый биржевой спекулянт, а не Третьяковы, как раз стали типичными фигурами в «динамично развивавшейся» России.