От дворца до острога — читать онлайн бесплатно полностью

Преподавательницы появлялись только в исключительных случаях, когда надолго заболевали преподаватели» (111; 27). Тем не менее и в начале ХХ в. классическим языкам в гимназии отдавалось 41 % учебного времени, русскому и новым языкам, литературе, истории и географии, вместе взятым, – тоже 41 %, а на физику, математику и естествознание приходились остальные 18 % (75; 248).

– Мы его, пожалуй, примем. Но вам лучше бы пустить его «по классической».

Это, конечно, было совершенно верно, но не имело никакого практического смысла.

Мой отец, как и другие чиновники, должен был учить детей там, где служил. Выходило, что выбор дальнейшего образования предопределялся не «умственными склонностями» детей, а случайностями служебных переводов наших отцов.

Все единодушно осуждали ее с чисто практической точки зрения: чем виноваты дети, отцы которых волею начальства служат в Ровно? Путь в университет им закрыт, а университет тогда представлялся единственным настоящим высшим учебным заведением» (92; 158–159).

Но… На учреждение гимназии того или иного типа, действительно, влияли дворяне и чиновники, в лице хотя бы предводителя дворянства, попечителя учебного округа и земского начальника. А какому же дворянину или чиновнику захочется, чтобы его сын учился не в классической, а в реальной гимназии, выпускники которой должны были при поступлении в университет сдавать экзамен по мертвым языкам, или в реальном училище, откуда в университеты вообще не принимали? Вот и учреждались преимущественно классические гимназии, которых в итоге было в несколько раз больше, чем реальных училищ.

А уж кто там будет учиться – дело десятое…

Распространена сегодня и мифологема о блестящем обучении в дореволюционных учебных заведениях иностранным языкам. Увы, все современники, как один, отмечают противное. Даже в Училище правоведения «большинство между нами не научилось говорить ни по-французски, ни по-немецки» (169; 328). А. А. Игнатьев, учившийся в Пажеском корпусе, отметил, как один из его сотоварищей, камер-паж, то есть один из лучших учеников выпускного класса, протитуловал пофранцузски императрицу «sirenae» (отталкиваясь, очевидно, от обращения к императору – «sir») вместо положенного «madame».

В Воронеже, по воспоминаниям А. Н. Афанасьева, «небрежнее всего проходились в гимназии новые языки: немецкий (учитель Карл Иванович Флямм) и французский (учитель Карл Иванович Журдан).