Динара приблизилась, и аккуратно взяв пальцами толстую губку с жестким боком, положила на край раковины рядом со мной.
— А рукава придется закатать повыше, — отметила она, невозмутимо встретившись с моим взглядом. — Такое платье красивое, а раковина глубокая.
Глядя на тетю Адама в полном недоумении, я наконец-то прозрела. Наконец-то… Не прерывая зрительного контакта, закрутила воду и выпрямилась.
— Я думала, вам действительно нужна помощь, — произнесла я напряженными губами.
Вскинув брови, Динара бросила взгляд на раковину и ничуть не смутившись, подтвердила:
— Так и есть.
Я качнула головой.
— Простите… я должна спуститься к мужу, — сказала, заведя руки за спину, чтобы развязать фартук.
— О, за Адама не беспокойся! Ему не дадут заскучать, — тут же настоятельно уверила хозяйка дома. — Твой муж в кругу семьи, общается и празднует вместе с гостями. А ты сейчас очень полезна здесь.
Внутри неприятно дрогнуло. Оцепенев от болезненного осознания, я спросила, едва сдерживая тон:
— То есть… Я не гостья в вашем доме?
Губы Динары расползлись в кривой улыбке.
Задержав на мне странный взгляд, она внезапно велела присутствующим женщинам покинуть кухню. И как только те удалились, хозяйка дома сорвала маску и заговорила со мной уже совершенно другим тоном.
— Наглая, бессовестная, дрянная девчонка, — членораздельно произнесла она, свысока глядя на меня и начиная медленно наступать. — Лучше бы ты молчала и драила посуду в своем заляпанном вшивом платье. Но теперь послушай и запомни. В моем доме ты никогда не будешь гостей.
Поняла?
Каждое ее слово, сказанное с ледяным спокойствием, дробью ранило меня. В висках застучал болезненный пульс, тело пробило мелкой дрожью. Но зато все встало на свои места.
Резко замерев, я сделала вдох, опустила взгляд и начала снимать фартук, игнорируя боль, вонзившуюся в грудь.
— Что ж… — произнесла я, складывая фартук в подрагивающих руках. — Очень жаль. Однако, я хочу, чтобы вы знали. Из уважения к Адаму я всегда буду гостеприимной с вами в нашем доме.
Сказав это с достойной выдержкой, я бросила фартук на столешницу возле плиты и только собиралась обойти Динару, как вдруг она резко схватила меня за руку.
— Ты — оборванка! — прошипела она, испепеляя меня взглядом. — Как смеешь проявлять ко мне снисхождение?! После позора, который принесла в мою семью! После того, как почти уничтожила парня, которого я когда-то знала, которого растила с малых лет!
— Пустите!.. — потребовала я, пытаясь вырвать руку.
