И себя обманывать тоже, я… Я знаю про обещание, которое ты дал Аллаху, — сообщила неожиданно, ощущая, как тело начинает бить крупная дрожь. — Я освобождаю тебя от этого обещания — ты больше ничего мне не должен! Только будь честен с нами…
Выдержав паузу, Адам поджал губы и покачал головой.
— С чего ты взяла, что я мучаюсь? — недоуменно спросил он. — Дело не в обещании давно! Я ведь забрал тебя после всего, разве этого мало?!
— Но ты не простил…
— Да откуда тебе знать, что я чувствую?! — несдержанно выдал муж, сделав широкий шаг ко мне.
Внутренности неприятно стянуло. Напряженно глядя на него, я сглотнула плотный комок, подобравшийся к горлу."
"— Хорошо… Тогда ответь: ты хоть раз думал обо мне, как о матери своего ребенка? — спросила я надломленным голосом и поняла, что Адам не ожидал этого вопроса. Я застала его врасплох, только и себе сделала больно. Даже не дала мужу ответить, настолько боялась, что ему просто будет нечего мне сказать. — Я не осуждаю тебя. Я знаю, что сама виновата в этом, но… не обманывай себя, прошу! Ты можешь сделать выбор.
Можешь начать сначала, а не быть с тем, что тебе досталось!..
Его черные глаза осадили меня грозным блеском. Дыхание Адама стало шумным, челюсть напряглась. В этот момент я совершенно не представляла, каков будет исход. Все перемешалось и в голове, и в сердце. Я просто хотела, чтобы мы были счастливы! Даже если нам придется быть по отдельности…
— Я сделал выбор, когда привел тебя после больницы в этот дом, — отчеканил муж, непреклонно глядя на меня.
— Вот он — шанс для нас двоих начать, блядь, все сначала! — Шагнув вплотную, Адам вдруг схватил мою руку и надавил пальцем на мой безымянный палец с обручальным кольцом. Затем стальным тоном объявил: — Никакого развода не будет. Тебе ясно? Это мое последнее слово.
52
Запредельное напряжение, повисшее в каждой молекуле вокруг нас, нарушил звонок, поступивший на телефон мужа. С недовольным видом вытащив гаджет из кармана, он отпустил мою руку и задержал взгляд на экране.
— Мне нужно ответить, — хмуро сообщил Адам.
Я упрямо опускала глаза, но почувствовала, как настырно он заглянул в мое лицо. Кажется, хотел что-то еще сказать, но не стал. Просто обошел меня и вышел из кабинета.
Услышав, как сзади хлопнула дверь, я сомкнула дрожащие веки. С каждой новой секундой в груди нарастала такая тяжесть, что становилось невозможно дышать. И она стремительно мешалась с щемящей болью, будто мне кто-то кол вбивал в самое сердце.
