— Простите меня… — произнесла я вполголоса, опустив глаза.
Затем сразу подняла сумку, но не успела и шага сделать, как Заур перехватил ее своей сильной рукой.
— Я провожу до машины.
— Я тоже!.. — спохватилась мама.
Но отчим отрезал:
— Нет! Оставайся в доме. Ты не сдержишься.
Не давая ей возразить, он прошел мимо меня и вышел за дверь. А я вернула взгляд к растерянной маме. Поспешила подойти к ней, крепко обняла и горячо поцеловала в обе щеки.
— Со мной все будет хорошо, мамочка. Обещаю!..
Она поймала руками мои локти, но я не дала задержать себя.
Решительно отстранилась и покинула дом через распахнутую дверь, которую плотно закрыла.
Каждый стук сердца теперь отдавался болью в груди. Воздух рвано заходил в легкие, тело било крупной дрожью, но я не позволяла себе плакать. Делала шаг за шагом до ворот, потом до машины такси, в багажник которой отчим только что положил мою сумку.
— Спасибо… папа, — выдохнула я, когда водитель сел за руль черной приоры, и мы остались наедине.
Нервно поджимая губы, он строго посмотрел на меня, затем вдруг притянул, чтобы обнять. А когда наши глаза вновь встретились, серьезно предупредил:
— Не дай нам пожалеть об этом, Мариям. Я даю тебе ровно десять часов. Если ты не выйдешь на связь в течение этого времени, я лично из-под земли тебя достану и передам в руки мужа!
Я неловко кивнула, со всей ответственностью отнесшись к словам Заура. Только он стал еще более хмурым. Качнув головой, открыл заднюю дверь и пропустил меня в салон.
— Берегите себя! — попросила я, едва сдерживая слезы. — И маму…
Отчим едва заметно кивнул, все не решаясь закрыть дверь.
— Аллах с тобою, дочка, — пожелал он, в конце концов, прежде чем отпустить меня.
Приора тронулась, покатила по дороге припорошенной снегом, быстро набирая скорость. Я знала, что Заур стоит на том же месте и будет стоять, пока машина не скроется из виду, но не смела оборачиваться. Тяжело… Говорить и понимать, что ты действительно отрываешься от семьи — несравнимые вещи.
Дорога до заветного места встречи занимала где-то двадцать минут, но они пролетели как одна. Я застыла в состоянии прощания с родными и никак не могла выпутаться из этого. Реальность превратилась в густой сироп, полусон — серый и безвкусный. Я расплатилась с водителем, взяла сумку, которую чуть не забыла забрать, начала делать шаг за шагом к каменным ограждениям набережной, но продолжала утопать в своем сером сне.
