Мне было в ней так плохо… Я бы с удовольствием выбрала лежать в этой клинике, чем возвращаться в дом мужа!
Пока я ждала, мой отстраненный взгляд проходил по людям, сидящим на соседних диванах и стоящих у ресепшена. Будто я искала кого-то знакомого среди них.
Если бы мама знала, что я здесь… она наверняка бы приехала!
Она так хотела забрать меня домой. Там — она бы окружила меня непомерной заботой и вниманием. Там — мне наверняка было бы гораздо лучше.
Эти мысли неизбежно привели к тоске. Ну почему я должна ехать с ним?! Почему должна быть там, где не хочу?!
Внезапно мой разум словно прояснился.
Я оттолкнулась от спинки софы, стремительно поддаваясь бунтующей мысли. Действительно, почему я должна?! Кто меня держит? Прямо сейчас кроме меня самой — никто!
Поднявшись с софы на неуверенных ногах, я хаотично огляделась. Подошла к вешалке и, напряженно глядя на дверь кабинета, из которого в любой момент мог выйти мой муж, сняла свое пальто. Пара шагов назад, поворот и я пошла прямо по коридору.
Спокойно и не спеша, будто где-то в глубине души хотела, чтобы меня остановили. Чтобы уберегли от ошибки, если я ее совершаю.
Однако когда я оказалась на лестнице, это ощущение пропало, как не было. Мой шаг ускорился, а в голове закрепилось единственное желание — больше не останавливаться.
16
Адам"
"Взгляд и тон доктора сразу подсказали мне, что разговаривать мы будем не о пилюлях. Больно нервный выдался прием для пациентки, которая вышла за дверь.
Впрочем, мне и самому не по себе было. Особенно после того, как насмотрелся, с каким щенячьим восторгом жена общалась с этим мужиком, которого я сам и нанял. И с каким мрачным видом отвечала на его вопросы о жизни после клиники. То есть со мной.
Да, заслуженно. Но надо признать — меня это вздернуло. Будто мне в волосы вцепились чьи-то пальцы и заставили посмотреть на себя со стороны.
— Пожалуйста, присядьте, — хмуро предложил хозяин кабинета, указав вернуться в то же кресло.
Сам он встал впереди стола и, подперев его ногами, сложил руки на груди.
— Что такое? — спросил я, нехотя усаживаясь.
— Прошу заранее простить меня … — наводящим тоном изрек врач, глянув исподлобья. — Но сейчас я буду вынужден затронуть не самую приятную для вас тему. Ради блага Мариям.
Медленно откинувшись на спинку кожаной мебели, я вперился в него напряженным взглядом, но благосклонно произнес:
— Я весь внимание, доктор.
