Возможно, у меня смазался макияж, глаза, должно быть, опухли и покраснели, и лицо тоже выглядело не лучшим образом. Но я шла, не останавливаясь.
И когда рука Ивана всего на пару секунд проскользнула в мою и, сжав мою ладонь, тут же выскользнула обратно, как будто ее сначала и не было там, я сглотнула и высоко подняла голову.
Разумеется, издали было видно, что за столом сложилась неловкая ситуация. Единственным человеком, кто шевелил губами, была моя сестра Руби, и, судя по выражению ее лица, она, видимо, сама не понимала, о чем говорит, но все остальные, включая моего отца, казалось, просто уставились прямо в свои тарелки. Меня не удивило то, что я испортила ужин, это не доставило мне удовольствия.
Я не хотела этого.
Шмыгнув носом, пока они меня еще не слышали, я, прикоснувшись рукой к спинке стула, взяла себя в руки.
– Я вернулась, черти, – сказала я своим вредным голосом, отодвигая стул.
Все удивленно подняли на меня глаза как раз в тот момент, когда я плюхнулась на стул. Иван сделал то же самое.
– Я уверен, что она всего лишь стянула конфеты у детей и не пыталась поколотить их, – сухо проговорил он, подвигая свой стул к столу, беря салфетку и накрывая ею колени. – Только один из них расплакался.
Мои губы дернулись в улыбке, несмотря на то что в глазах ощущалась сухость, а лицо горело.
Никто из моих родственников не сказал ни слова. Все молчали целую минуту. Может быть, даже две минуты…
Пока…
– Тебя ужалила оса в оба глаза, пока вы были на улице, а? – протрубил мой брат Джонатан, глядя на меня с таким лицом, которое совсем не соответствовало его словам.
Я подмигнула ему, не обращая внимания на тяжесть в груди, и сказала:
– После того, как искусала все твое лицо, судя по твоему виду.
Джонатан хихикнул, но как-то неуверенно:
– Ты похожа на енота.
Фыркнув, я взяла свои приборы, стараясь игнорировать взгляд, который, как я заметила, бросал на меня отец, сидя на другом конце стола.
– По крайней мере, мама не нашла меня в мусорном баке.
Мой брат поперхнулся в тот же момент, когда во второй раз за вечер чья-то рука опустилась мне на бедро и сжала его.
Секунду спустя, прокашлявшись, отец заговорил:
– Джесмин…
Но Руби, можно сказать, прервала его, закричав:
– Я беременна!
* * *– Хочешь, я отвезу тебя домой? – спросил Иван, пока мы ждали, когда все мои родственники не спеша выйдут из ресторана.
Лицо у меня было все еще распухшим и напряженным, и я знала, что выгляжу паршиво, но, посмотрев прямо в его красивое лицо, я покачала головой.
– Нет, это глупо. Я знаю, что тебе давно уже пора в постель, ведь ты рано ложишься спать. Я могу поехать с мамой."
"Мужчина, который на протяжении всего ужина был олицетворением спокойствия, не ответил на мою шутку. Что уже говорило о чем-то.