Автор
Зима-весна 2016 года. Время для перерыва, когда ты кинулся на задницу пятый раз подряд. Проблемы в паре прыжков превратились в нечто большее — серия неприятностей, заставляющая тебя сомневаться в своих действиях. Этот день может стать началом осознанного изменения.
Я наслаждалась каждой утомительной, изматывающей, приносящей разочарование или боль минутой.
Тем более тогда, когда я стояла у окна фургона, приехавшего, чтобы отвезти Ивана, меня и еще шесть других пар с их тренерами в спорткомплекс, где на следующий день должны были проходить соревнования. Облегчение, которого я не испытывала никогда прежде, наполнило мои легкие и освободило их, когда я увидела огромное здание с баннерами вокруг него. ЧЕМПИОНАТ СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ, 23–26 НОЯБРЯ. На одном из них даже был изображен Иван – один, – приземлившийся сразу после прыжка годом раньше.
Мы были здесь, и это был не сон.
Мы были готовы.
Иван был молчаливее, чем обычно, в последние несколько дней, когда мы, тренируясь в КЛ, внесли напоследок столько поправок, сколько это было возможно. Мы прилетели в Лейк-Плэсид за два дня до начала соревнований на тот случай, если испортится погода, но этого не произошло. На чемпионате Северной Америки был предусмотрен всего один день для тренировки, поэтому в прошедшие два дня мы просто использовали огромный конференц-зал ВСФК – Всемирного союза фигурного катания, – зарезервированного для всех, у кого были те же планы, что и у нас.
А когда мы не занимались в конференц-зале, мы с Иваном, тренер Ли и супруги Симмонс – наши хореографы – брали такси и осматривали город, гуляли по центру, посещали Олимпийский музей, обедали в ресторане, а потом возвращались в свой отель. Во всяком случае, так продолжалось до тех пор, пока Иван не появился в моем номере, чтобы посмотреть, какой вид открывается из моего окна, и все кончилось тем, что мы заказали еду в номер и ели, смотря дурацкое шоу про кошек, и он рассказывал мне о том, что у него было три кошки, пока примерно год назад последняя не умерла от старости.
"Не было нужды говорить Ивану о том, что эта поездка была не похожа ни на одну другую мою поездку, когда я выступала одна или с Полом. Но, я думаю, он знал об этом. Он был возбужден – и я впервые в жизни нервничала, – но возбуждение перекрывало все остальное.
И теперь мы находились здесь. В шаге друг от друга. До начала конца, о котором я старалась не думать, оставалась одна последняя получасовая тренировка.
Мы только выбрались из фургона, когда Иван неожиданно взял меня за руку.
Я взглянула на него, не хмурясь, но обеспокоенная тем, что он делает. Не то чтобы мне это не понравилось. Нет. Периодически я сама брала его за руку по всякому поводу. Но я по-прежнему не понимала, что он делает.
