— Я думала, ты не такой, как все, — продолжила ядовито, припоминая слова мужчины, произнесенные мне на утро после той сказочной ночи.
Скулы коллеги напряглись, губы превратились в тонкую линию.
— Как ты смеешь? — прошипел он.
— Зайди в чертову игру и помоги нам, — разделяя каждое слово четко повторила я. — Хватит сидеть на своих сокровищах и сокрушаться о потерянном, пока не потерял чего-нибудь еще! Драконы, блин, пошли…
Ярослав цинично усмехнулся, явно взбешенный, выведенный из себя. Я наблюдала, как в нем сталкиваются стороны, как самоконтроль пытается побороть рвущуюся на волю бурю из чувств.
И самоконтроль проиграл.
— Придушу, — злобно прорычал он, выскочил из-за стола, одним шагом резко приблизился, схватил меня за шею.
Я вздрогнула, ощущая, как его пальцы смыкаются все сильнее, начинают перекрывать доступ воздуху.
— Ярослав…, - выдавила я, затрепыхавшись. Испугалась больше за него, чем за себя.
— Ненавижу, — произнес мужчина, замотал меня словно марионетку.
— Это нормально, — урвав немного воздуха возразила я, смотря ему прямо в глаза.
— Нормально ненавидеть того, кому ты доверился, но кто пренебрег твоим доверием и причинил тебе боль!
Лицо мужчины перекосило, свело. Он отпустил меня и отмахнулся, порвался уйти, но я схватила его сначала за руку, потом повисла на нем, сползла, обхватила за ногу, прижалась всем телом.
Ярослав взвыл, принялся материться, тщетно попытался меня стряхнуть.
— Алевтина, блять! Что мне сделать, чтобы ты от меня отстала?! Ебаный банный лист, шлюшка, игроманка чертова! — придумывал и более изощренные обзывательства, а мне вдруг так смешно стало.
Ухватилась покрепче и заржала как конь. — Да ты совсем кукухой поехала! — воскликнул Ярослав, но его голос смягчился. Наговорил еще с десяток псевдо-обидных фраз, вылил вместе с ними злость, освободил место для новых эмоций. Более светлых, более легких. — Ты точно того! Я тебя в психушку сдам! — продолжал возмущаться, однако с каждым новым предложением становился все веселее.
— Только если там будут групповые палаты! — хохотала я. — Для группового секса! — а у самой глаза на мокром месте. Сама дрожу вся от страха, сжимаю мужчину до белых косточек на пальцах, до жжения в мышцах, до последних сил.
— Озабоченная! Извращенка!
— Озабоченный! Извращенец!
Ярослав повалился со мной на пол, принялся щекотать, чтобы я отпустила его ногу. А я смеялась и не отпускала, извивалась ужом, визжала, как дурочка.
