Когда в последний раз я была настолько счастлива? Ответ прост — никогда! Да, может быть, мною правят гормоны или изголодавшийся по стабильным отношениям разум, может быть, я поддаюсь прихоти собственных сломов, незакрытых гештальтов, но какая разница, если мне дан шанс стать частичкой чего-то большего, чего-то светлого? Если я смогу объединить двух по-своему одиноких, по-своему несчастных мужчин, заполнить эту пустоту, закрыть их раны, прижаться своими, чтобы они срослись вместе и перестали кровоточить, то зачем мне отказываться? Зачем бестолку размышлять, насколько это правомерно, как далеко мы зайдем, и что произойдет дальше?
— Обещаешь, что никогда не отпустишь? — переспросила я, еле прервав поцелуй.
— Если бы мы были в фильме и висели над пропастью, где я держал бы тебя за руку, и наши пальцы соскальзывали, и ты бы начала говорить: “Отпусти меня, Макс, нам не выбраться вместе”, я бы отпустил руку. Но не твою, а ту, которой держался за выступ в скале — произнося эту речь рыжик выглядел более, чем серьезным, но мне почему-то стало невероятно смешно.
— Ма-а-акс! Не думала, что ты такой романтик! У меня сейчас сладкая вата польется из ушей! — прыснула я.
— Я знал, что тебе понравится, — в ответ рассмеялся Макс.
Хлопнула входная дверь. Из коридора донесся шорох одежды, в комнату вошел Ярослав. Несколько растрепанный, немного утомленный, но явно обрадованный представшим перед ним зрелищем.
— Я случайно попал на съемки порно-фильма? Если да, то дайте и мне роль, — пошутил он. Задержался на кухне, чтобы выпить воды, и направился в нашу сторону.
— А Макс сказал, что если мы вдвоем будем висеть над пропастью, то он отпустит не мою руку, а ту, которой держится за скалу, — съябедничала я, чтобы отвлечься от вновь накатившей на меня неловкости.
— Пф! Что за бред. Я вас обоих вытащу. Для чего по-вашему изобретен рычаг? — Ярослав присел на край кровати и с любопытством разглядывая нас, насмешливо выгнул бровь. — Поцелуешь? — обратился он ко мне.
Я смутилась, максимально незаметно укутываясь обратно в одеяло.
Только что Макс признавался мне в любви, а теперь я буду целовать его друга. Это же нормально? Никак не могу привыкнуть! У меня, конечно, периодически сносит крышу от этих двоих, но когда мой разум кристально чист, мне начинает казаться, что я сплю, и все происходящее — моя больная фантазия.
— Это что, бунт? — продолжая усмехаться спросил Ярослав, заметив мою нерешительность.
— Расскажи сначала, к какому врачу ты ходил и зачем, — буркнула я.
